Няня особого назначения (СИ)

— А я их, между прочим, своими собственными ручками стирала!!

И сует огромные, как лопата для уборки снега, ручищи под нос Говелицу.

И тут происходит неожиданное. Учитель внезапно бросает на пол свои стиранные вещи и, схватив массивную ладонь прачки, прижимается к ней губами в страстном лобзании. Офигели мы все! Даже у Грома выпал из пасти яркий мужской носок.

— Леди! — пафосно восклицает Говелиц, прижимаясь губами к огрубевшей ладони прачки. — Я восхищен.

— Ой! — женщина, еще минуту назад целенаправленно ровнявшая с землей заносчивого учителя, заливается краской смущения по самую шею и обнажает огромные, острые клыки в робкой улыбке влюбленной акулы. — Ну какая я леди, скажете тоже.

— Вы самая прекрасная леди, какую я когда-либо видел, а видел я немало, поверьте, — говорит Говелиц и не забывает при этом прикладываться к ладони-лопате трепетной демоницы.

— Р-р-рваф, — поддакивает Гром, дожевывая цветной носок учителя, видимо, выпавший из кучки стиранного и позабытого теперь на полу белья.

Говелиц, не терявший времени даром и уже добравшийся своими губами до округлого локтя внушительной барышни, издает звук умирающего от счастья мужчины и это решает его участь."

"Прачка, недолго думая, подхватывает худощавого учителя под коленки, водружает себе на привычные к тяжелой работе руки и, жарко прижав к объемной груди, стремительно удаляется по коридору, неся добычу впереди себя. Ой, что будет, когда дурман у учителя выветрится…

Мы с Грэмом переглядываемся. Немного не того результата мы хотели.

— Может, позвать кого? — спрашиваю у главного зачинщика розыгрышей, пагубно влияющих на здоровье и «облико морале».

— Кого? Зачем? Его уже ничто не спасет, — и столько наигранной обреченности в голосе Грэма, что мне хочется одновременно дать ему подзатыльник и рассмеяться.

Немного подумав, делаю и то, и другой.

— Ай! — малолетний король недоуменно потирает затылок. — Это еще за что?

— За то, что не посоветовался со мной, а сам все сделал. Мы же, вроде, вдвоем хотели заняться учителем?

— Я подумал… если вдруг что-то не получится, лучше буду только я.

И замолкает. Я тоже молчу, вдруг осознав, что Грэм пытается меня защищать. А значит… не только я чувствую к нему что-то, но и он ко мне тоже.

— Ладно уж, первый урок сорвали. Что у нас дальше по расписанию?

— Надо бы вынести цветок и проветрить помещение, если не хотим, чтобы все учителя вели себя странно, — выдвигает очень дельное предложение Грэм.

— Хорошо. Я выброшу цветок, а ты — открой окно, но смотри, чтобы щенок не выпал. А хотя… может, можно перенести следующие уроки в библиотеку?

— Можно, — кивает Грэм. — Там рисование, это можно делать и в другой комнате, только мольберт и краски перенести. А потом — фехтование. Это вообще на улице.

— Отлично.