Няня из Чайноботтам

Давненько таких ливней не было. А поутру тут уже толпились другие констебли. Там нашли шлем мистера Доббса. – Он ткнул рукой, указывая на канаву у края тротуара.

– Именно там нашли шлем?

– Ну да. Ваш второй рожок, господа. С вас, два фунта.

Бэнкс передал один рожок Хопперу, нехотя заплатил, и констебли направились к тумбе.

Остановившись у нее, они тут же уселись на ящики, служившие Доббсу, очевидно, чем-то вроде служебного дивана (пропавший констебль был очень ленивым и частенько получал нагоняй за то, что нес службу едва ли не лежа).

Бэнкс сунул руку в газетный рожок и зашипел:

– Горячо! Треклятый торгаш, мог бы и предупредить!

– Так из жаровни же, – заметил Хоппер и подул в свой пакет, подняв облачко золы.

Поглядывая на снующих мимо прохожих, констебли принялись хрустеть каштанами. Оба думали о своем. Хоппер терзался сомнениями, выбирая в первую очередь наиболее вкусные с виду каштаны, а Бэнкс, бросая короткие взгляды по сторонам, делал определенные выводы о том, что видел: его интересовали брусчатка, окна дома напротив, темнеющий в стороне подъезд, канализационные люки (ближайший был слишком далеко).

Наконец он нарушил молчание:

– Так что думаешь, Хоппер? Есть мысли?

– Думаю, что ты зря рассчитываешь, будто я тебя простил. И вообще, я считаю, что ты подлец, Бэнкс.

– С чего это?

– Мы сейчас должны не у тумбы Доббса ошиваться и свидетелей опрашивать, а на своем посту на вокзале стоять. Если бы я мог туда отправиться…

– Вот только ты не можешь, – осклабился Бэнкс.

Коварства толстяку и правда было не занимать. Хмырр Хоппер порой проявлял настоящую детскую наивность и из-за этого частенько попадал в неприятности, любезно подложенные ему в виде раскормленных свиней Бэнксом. И вот сейчас, несмотря на то, что Хоппер зарекся встревать во все, что не касается его прямых служебных обязанностей и уж точно ни в коем случае не поддаваться на уловки Бэнкса, он снова умудрился нарушить данное себе слово.

Как только всеобщее собрание закончилось, Бэнкс прямо из Дома-с-синей-крышей направился к тумбе Доббса и, когда Хоппер попытался было протестовать, самодовольно заявил: «Ну, ты можешь идти на вокзал один. Хотя вряд ли ты хочешь получить взыскание за ходьбу в одиночку. Ну и, кто знает, вдруг по пути ты тоже куда-то исчезнешь. Я отправляюсь на поиски старины Доббса, и ты отправляешься со мной…»"

"Хопперу ничего не оставалось – очередного взыскания он боялся больше смерти, да и риск пропасть в тумане оценил, как неприемлемо высокий. Лишь спустя пару пройденных кварталов, до него дошло, что Бэнкс его провел и увязываться за толстяком не нужно было: сам Бэнкс также не мог разгуливать в одиночку. Но было поздно. К досаде Хоппера, до окончания расследования, он намертво приклеен к напарнику – куда Бэнкс, туда и Хоппер.