Няня для тирана

Стой, — не позволяю от меня отойти. — Что для тебя любовь? Я уже нихрена не знаю, Клык. Раньше всё так чётко было, правильно. А ты пришел и всё разрушил. Все границы, ориентиры стёр. Что такое любовь? Готовность всё прощать? Готовность переступить через себя? Может, ты хочешь всю жизнь с этим человеком просыпаться? Я любила до тебя только раз. Там всё было просто, он мне нравился, я — ему. Глупая подростковая влюблённость, закончившаяся беременностью и разбитым сердцем.

— Я думал, что ты не знала отца ребёнка. Ты сказала, что он не знает о ребёнке.

— Я сказала, что он не знает, что у него есть сын. Это так. Всё. Ему не нужно было это, ясно? И мы вообще не об этом говорим.

— Об этом, если ты до сих пор его любишь.

— Я думала, что люблю. Но это совсем не похоже на то, что я чувствую к тебе. С тобой всё глубже, острее. Мне больно быть с тобой, понимаю, что неправильно поступаю. А по-другому не богу. Тянет к тебе. Ты будто мне под кожу пробрался, в душу. Нагло поселился, не спрашивая моего мнения. И избавиться не получается. Так что такое любовь, Клык? Это — любовь?

Последняя фраза глохнет в поцелуе. Я ожидаю страсти, напора. Боли в искусанных губах и хватки на талии. Но всё не так. Мужчина действует нежно, аккуратно. Невесомо касается губ, заставляя желать большего.

Внутри всё будто замирает, зависает над пропастью. Сплошная неопределённость. Но сейчас так хорошо. Подходяще. Легко и нежно, будто все те чувства через поцелуй пытаюсь передать.

Одной рукой сжимаю его плечо, чтобы не упасть, второй зарываюсь в темные волосы, не давая отстраниться. Он нужен мне как можно ближе. Словно если поцелуй прервется, то я умру. От прикосновений холодных пальцев Клыка кожа пылает. Он так близко, рядом, мой. Внутри взрываются фейерверки, летают смерчи, холод наконец-то отступает.

— Я люблю тебя, — все повторяет Клык, вглядываясь в мое лицо, даря короткие поцелуи в щеки, лоб, глаза. Целует все, до чего дотягивается, прижимает к себе, но мне кажется, что он слишком далеко.

Происходящее напоминает сон. Вот сейчас я проснусь и окажется, что этого не было. Клык не признавался в любви, не был рядом, не целовал. Мне так часто снились похожие ситуации, что боюсь открывать глаза, боюсь произнести хоть слово. Не хочу просыпаться, не хочу оказываться в пустой, холодной комнате без Клыка.

Без него ничего не хочется.

— И я тебя.

Слова слетают с губ и глаза распахиваются, ожидая реакции. Я не знаю чего именно ожидать от парня, поэтому жду смеха, облегченно вздоха, но не следующего:

— Выходи за меня, — Клык смотрит своими карими глазами и застывшая полуулыбка кажется еще шире. — Или слабо?

У меня перехватывает дыхание. Внутри все кричит о том, что я должна соглашаться. В горле пересохло, в голове пусто, и хочется дать волю инстинктам.