Няня для тирана

Тьма из глаз уходит и он даже немного кивает мне на прощание. Мне не дают ничего сказать, просто вытаскивают из дома и затаскивают на заднее сидение. Хлопок двери.

Я потираю место, где Клык держал меня. Кажется, останутся синяки. Но меня пугает не это, а его взгляд. Он напряжен, глаза сужены и дыхание тяжелое. Никогда ещё не видела его таким злым. Даже когда он ввязался в драку с братом. И тогда его врагом был он, а сейчас, кажется, я.

Вот только я не виновата в том, что его друг мудак.

— Погуляй, Миха, — приказ, перед тем, как сесть ко мне. — Ты конкретно так проебалась, Арин! Не смей больше влезать в их отношения.

Он правда это говорит? Мой Клык сейчас кажется совсем другим. Может, именно таким его видели остальные. Именно так он добился своего положения и денег, разбирался с конкурентами. Я не дура, знаю, что просто так на вершину криминального мира не выберешься. Но со мной он всегда был другим. А теперь я его не узнаю.

— Ты правда думаешь, что я смогу нормально смотреть, как мою подругу насильно тащат под венец? Это не правильно. А что если бы я…

— Я всё сказал! Это моё решение. Ты. Не. Лезешь.

Арина

Мы молчим всю дорогу домой. Клык больше ничего не говорит и вообще не смотрит в мою сторону. Будто я лишь часть декора. Миха ведёт в тишине, бросая взгляд на мужчину через зеркало.

Мне хочется разораться, наехать на него. Как он может так себя вести? Ещё и приказал мне, будто я его собственность. Всего за пару минут всё изменилось из-за Зверя. Дамира, как его вдруг назвал Клык. Забыл о свидетелях или даже не думал в тот момент о секретности?

Если прошедшая неделя была пристанищем для нас двоих, возможностью разобраться в чувствах и желания, то сейчас всё это рухнуло. Он просто приказал мне заткнуться и не мешать.

Поэтому не собираюсь мешать своим присутствием дольше. И как только машина паркуется у дома, выскакиваю на улицу. Вдыхаю октябрьский воздух и стараюсь успокоиться. Глаза жжёт от слёз обиды, но я пытаюсь сдержаться.

Потираю саднящий локоть. Кажется все ещё чувствую хватку Клыка на коже.

— Я не хотел делать тебе больно, Арин.

— Но ты сделал.

И я совсем не руке говорю.

Клык часто во время сжимал бёдра и талию пальцами, оставляя едва заметные синяки. Будто ему нравилось оставлять на мне следы, доказывающие, что я его. С ним. И мне они тоже нравились. И разглядывала их в зеркале, обводила контуры и заливалась краской от воспоминаний, как это было.

Так что к его силе я привыкла.

Но дело ведь было в другом. Он заткнул меня. Вытащил из дома. По их со Зверем логике виноватой была я. И никто не собирался говорить о том, что он принуждает Асю. Что она там в засаде и нуждается в помощи, хоть и не попросила о ней напрямую."

"— Прости, малышка. Иди ко мне, — он снова тот парень, которым был всегда рядом со мной.