Няня для дочки отшельника

Но в страну не возвращалась! Совершенно точно!

Это немного успокаивает.

Она же могла найти очередного любителя красивой жизни и свалить с ним в закат?

Думаю, что именно это ее цель. Век модели недолог. Стефании уже почти тридцать. Для ее профессии это старость.

Вдох – выдох…

Было бы логично предположить, что она свалила с каким-нибудь шейхом.

В конце концов, что ей делать здесь?

Лиза ее не знает. Я уже позаботился о фиксации отсутствия матери. Мои адвокаты подготовили проект об ограничении прав на ребенка…

Пока только проект.

Нам бы еще хотя бы месяц.

Все, что касается детей и опеки, всегда очень долго. Всегда…

Вот.

Пришел.

Дом.

Дом, в котором мне всегда было хорошо.

Дом, в котором ожила и оттаяла моя дочь.

Дом, в который я привез Ингу.

Только бы я ошибся.

Только бы не Стеф.

Распахиваю калитку."

"Шмель с веселым лаем кидается мне под ноги.

– Привет, привет, парень…

Нехотя ловлю его уши, треплю загривок. Не до него сейчас.

Взлетаю на крыльцо.

Пусто…

Совершенно пусто!

Внутри все обрывается, накрывает паника, и вдруг я слышу под окнами такой знакомый голос…

.

Инга

Всматриваюсь в лицо незнакомки.

Кого же она мне напоминает?

И почему она так странно себя ведет?

Будто старается, чтобы Лиза ее не увидела.

Миша говорил, что его дочери угрожает опасность.

Тогда, когда он проверял меня… После истории с журналом…

Журналом?!

Боже! Этого просто не может быть!

Я схожу с ума!

Нет.

Если представить эту девушку в профессиональном макияже и не испуганно прячущуюся за кустом калины, а…

Мать Лизы была моделью…

Это он успел мне сказать.

– Вы, – чувствую, что мой голос дрожит, – вы Стефания?

– Ах, вы знаете? – распахивает она глаза то ли испуганно, то ли радостно. – Он сказал! Вы знаете? – возбужденно тараторит она. – А девочка? Девочка знает? Как вы ее зовете? Лиза, – на лице женщины расцветает улыбка. – Лизонька… Она такая хорошенькая, – Стефания оборачивается ко мне, ища поддержки и одобрения, как всякая мать. – Она знает обо мне? В доме есть мои портреты? Или, – нервно закусывает ноготь большого пальца, – вы, скорее всего, не в курсе… – хмурится. – Даже если он рассказывал обо мне, – всхлипывает. – Никто не знает, что именно он говорил… – по ее щекам катятся слезы. – Наверное, ничего хорошего…

– Я… – мне перехватывает горло.

Это так не клеится с тем, что я себе представляла.

Я была уверена, что мать Лизы вполне довольна своей жизнью и добровольно рассталась с ребенком. Но сейчас я смотрю на это хрупкое создание, плачущее рядом со мной. И ничего уже не понимаю.

– Я прошу прощения, – откашливаюсь. – Нам с девочкой пора идти…

– Да, да, конечно! – девушка утирает слезы, согласно кивает. – Не надо, чтобы она меня видела, – снова всхлипывает.