Няня для дочки отшельника

– Юрич, парты хорошие, – жалобно тянет Ленька-пасечник.

– Лень, перекрасим! Ну или новые купим! Обещаю!

– Эх, – утирает пот со лба рукавом низенький, коренастый мужик с удивительно густыми усами. – Ну тогда все!

– Запускай!

Вздрагиваю от этой команды…

Жмусь к стене.

Воспоминания от встречи на леваде еще живы…

– Иди сюда, – Михаил видит, что я боюсь, и протягивает мне руку.

А мне только того и надо.

Быстро подхожу и прячусь за его спину.

Слышен грохот, стук копыт, мычание.

– Ой… – жмусь к Мише испуганно.

– Не нервничай. Коровы спать хотят. Возмущаются, что их не домой, а в чужое место гонят, – в его голосе появляется что-то очень похожее на уважение, – они умные.

Мимо нас проходит ошалелая буренка, смотрит удивленно и испуганно и… тут же прямо посреди коридора наваливает лепешку!

– Отлично! Пошел процесс! – смеется Миша. – Не вступи! – подхватывает меня, переставляет к противоположной стене – ближе к выходу.

– Миша, курей нести уже? – кричит кто-то со двора.

– Неси, Ильинична! Неси! И курей, и гусей…

Деревня.

Это же почти нормально, что пастух не уследил за стадом, что птица забрела на чужой двор или что…

– Ви-и-и-и-и…

Мимо меня пронеслась крупная свинья…

Ой, божечки!

Ничего не нормально!

Но должно сработать!

Те, на “гелендвагене”, они от этого всего школу точно очищать не будут.

В этом уверены все, кто сейчас рядом с нами тут старательно загаживает классные комнаты.

Очень надо было отвадить их быстро и бесконфликтно. Со скота в деревне взятки гладки.

“Новых покупателей не будет”, – это Миша произнес так уверенно, что никто даже не стал уточнять ничего на этот счет.

А эти, с пушками под пиджаками, они от коровьего помета сбегут только в путь.

– Миш! – кричит молочница. – Завтра-то на луг Милку мою отпустишь?

– Конечно – хохочет. – А то у кого ж я молоко покупать буду! Но с луга сюда! На все выходные!

Мы еле дождались, пока братки уедут. В школу согнали почти все поголовье с деревни.

Ключи? Сигнализация? Охрана?

Когда я об этом заикнулась, мужики переглянулись и неловко скрыли усмешки.

Деревня!

– Пойдем, – Миша подает мне руку.

Я вкладываю свою ладонь, чтобы опереться в очередном прыжке и… И он ее не отпускает.

А я почему-то не выдергиваю.

Этот азарт, этот заговор, это все так сильно сближает. Чувство локтя! Братская близость! Дружба заговорщиков!

Меня переполняют предвкушение и страх…

– Миш, а отмоем?

– Отмоем, конечно, – смеется он. – Ты бы видела в каком состоянии мне продали мой дом!

– Ой, – неловко краснею. – Я думала ты сам построил…

– Нет, – качает головой. – Хотя ремонт там, конечно, сделал капитальный. Но, – ухмыляется, – зато ж я теперь знаю, что куриный помет смыть сложнее всего, – смеется, – но можно!

– Боже! Что мы творим, – закатываю глаза.