Возвращение Низвергнутого

Им понадобилось приложить немало сил, чтобы притянуть сопротивляющегося ныряльщика к борту. Последний рывок — и над поверхностью воды показалась голова, облепленная мокрыми волосами. Через мгновение заключенный перевалился через низкий борт и рухнул на палубу, исторгая изо рта и носа струи соленой воды, вперемешку с захлебывающимся кашлем и безумным хохотом. В его ходящую ходуном грудь уперлось три багра, не позволяя встать, но каторжнику, похоже, было на это плевать. Он заходился смехом, исподлобья смотря на нависших над ним людей и разводя руками в стороны, словно принося извинения за допущенную оплошность.

— Его руки пусты, святой отец! — воскликнул один из монахов, держа наготове обнаженный меч. — Он упустил обломок!

— Нет! — качнул головой отец Флатис и ткнул пальцем в перекошенный рот каторжника, откуда по-прежнему вытекали струйки розоватой воды. — Он проглотил обломок! На его губах кровь! Поранился, когда пропихивал артефакт себе в глотку!

Едва старик произнес эти слова, как заключенный взревел и рывками начал подниматься, насаживая себя на острия багров. Первым опустился кистень одного из монахов, с легкостью размозжив лицо обезумевшего человека и раздробив череп. Остальные налегли на багры всем весом и не отпускали, пока последний монах несколькими ударами не отрубил изуродованную голову от тела. Затем в стороны отлетели обрубленные по локоть руки. Обнявший мачту последний оставшийся в живых заключенный затрясся в рвотных судорогах, выплескивая содержимое желудка в собравшуюся у его ног лужу крови и с ужасом смотря на все еще живой и пытающийся встать безголовый торс человека.

Резко нагнувшись, отец Флатис упер в тело раскрытые ладони и едва слышно произнес несколько коротких слов. Содрогнувшись, труп несколько раз дернулся, орошая окруживших его людей струями крови из культей рук и обрубка шеи, пока окончательно не затих, как и положено мертвому телу.

— Ограждающую от зла молитву! Все вместе! — не оборачиваясь, велел священник, вырывая у монаха меч. — Начали!

Под глухое бормотание монахов и отца Морвикуса вставших вокруг трупа, священник провел мечом по вздувшемуся от наполнившей желудок морской воды животу лезвием меча, глубоко взрезая кожу и мышцы. Еще два коротких движения — и в глубине разверстой раны вспыхнуло желтое сияние, в воздух взмыли клубы иссиня-черной дымки и, оставляя за собой извилистый туманный след, потянулись к людям. Тянущие молитву монахи вздрогнули, на мгновение запнувшись, но тут же продолжили чтение дальше. Лишь отец Морвикус остался абсолютно невозмутимым, не сбившись и не запнувшись ни на секунду. Подцепив обломок лезвием меча, отец Флатис бросил его в шкатулку, и черная дымка незамедлительно начала исчезать, растворяясь в воздухе.