Возвращение Низвергнутого

— Гном! — уверенно ответил грузчик, остальные согласно закивали, подтверждая его слова. — Как есть гном, самый всамделишный. Они и у нас в городе есть — кузнечным делом да торговлей занимаются. Навидались уж, не спутаем!

— Опишите всех, кого запомнили, да поподробней.

— Так к этому и веду, святой отец! Несколько человек из пришедших люди как люди, только оружия тьма. Все мужчины, широкоплечие…

— С ними же девка была, чего врешь-то? — раздался крик откуда-то сзади.

— Верно, была девка! — подхватил еще один.

— Да погодите вы! Я же по порядку рассказываю! Чего лезете поперек слова?! Все мужчины, говорю, а с ними одна девка! Лица не разглядел — темно больно было, — но, кажись, молоденькая совсем! А еще двое из тех пришлых… не знаю как и сказать, святой отец. Один еще вроде ничего — только весь в металл закован. Ну, в доспехи то есть. На голове шлем, лицо скрывает. А бежал ходко, хотя такую тяжесть на себе пер! На плечах черный плащ."

"— Полный доспех, а на плечах черный плащ? — насторожившись, переспросил отец Флатис. — Дальше!

— Ну и последний из них… Не человек это был, святой отец. Не человек! — округлил глаза грузчик, осеняя себя знаком Создателя. — Нежить!

На этих словах толпа взорвалась возбужденными криками:

— Тварь адская!

— Как есть нежить!

— Коркой ледяной покрыт!

— Никак сам Темный посетил город!

— Некромант! Али того похуже! Мертвяк заледенелый!

— Морграат!

— Тихо! — рявкнул отец Флатис и хищным змеиным движением развернулся к кричащему последним, вперив в него взор яростно полыхнувших синим глаз. — Что ты сказал? Что за слово ты произнес?

Вздрогнув и попятившись, тщедушный мужичонка в одежде торгового писца пробормотал:

— А? Н-ничего не сказал, святой отец…

— Что! Ты! Сказал?! — грозно шагнул вперед священник, заставляя писца отступить еще на шаг и затрястись всем телом.

— Простите! Простите грешного! С языка сорвалось! — залепетал он. — Грешен, каюсь! Грешен!

— Откуда ты знаешь это имя?

— В книге… в книге старой одной прочитал, святой отец! Клянусь! Писец я, святой отец! Книгу принесли, чтобы копию сделать, так пока переписывал, в голове отложились слова непонятные! Сам не знаю, что говорю! Никак затмение нашло, вот и кричу невесть что!

— Взять! Расспросить! — рявкнул отец Флатис, и двое монахов мгновенно подхватили побелевшего как мел писца под руки и потащили прочь. Перепуганный мужичонка едва переставлял ставшими ватными ногами и все что-то пытался объяснить седовласому священнику, выворачивая голову назад, за плечо:

— Грешен я, каюсь! Грешен! Простите неразумного!

Едва крики писца стихли в отдалении, священник вновь развернулся к ошалело хлопающему глазами краснорожему грузчику.

— Продолжай! Опиши его, сын мой, все, что разглядел.