Возвращение Низвергнутого

У меня в ушах появилось неприятное шипение, плавно перешедшее в глухой бормочущий звук. По кромке костяного лезвия поползла изморозь…"

"Пару секунд я вглядывался в глубину светящегося камня, а затем другой рукой ухватил его за острие и одним резким движением сломал неожиданно прочную кость, разламывая Близнеца пополам. Не случилось ничего — ни вспышки, ни сияния, меня не пронзила боль. Кинжал просто сломался с коротким жалобным хрустом. Впрочем, тут я ошибся — кое-что все же произошло. Едва я переломил кинжал, как неумолчный визг Аллариссы мгновенно затих, как отрезанный.

Я крутнулся на месте и, резко взмахнув руками, метнул куски кости в море, целясь в разные стороны, чтобы обломки разлетелись как можно дальше друг от друга. Я даже не услышал плеска — разбитый Младший Близнец канул в Ядовитое море совершенно бесшумно. Может, это и не проточная вода, но уж точно не стоячая, как в болоте.

С железным лязгом отряхнув перчатки от мелкой костяной пыли, я ухватился за рукоять топора, завязшего в черепе так и оставшегося незнакомцем трупа, и спокойно зашагал к кораблю, откуда уже доносились призывные крики моего отряда. Мне в спину смотрело как минимум несколько десятков глаз сбежавшихся на шум людей, доносились приглушенные возгласы и вопросы, резко прибавилось света от зажженных факелов и масляных ламп, но никто не сделал даже крохотного шага вперед. Все уже успели рассмотреть мою внешность — страшная ледяная тварь с веером щупалец над головой и плечами, закованная в уродливые шипастые доспехи и черный рваный плащ, гулко хлопающий от порывов ночного ветра. Все без исключения хотят жить… Странно лишь то, что они не побежали прочь с криками ужаса.

Взбежав по трапу, я открыл было рот, чтобы разразиться злобным ревом, но тут же заткнулся и ухватился за кромку борта — корабль ощутимо покачнулся, а тонкая полоса воды между нами и причалом, начала увеличиваться с каждым мигом. Мы тронулись с места и уходили прочь от столь нерадушного берега.

Словно очнувшись от спячки, стоявшие на берегу люди всколыхнулись в едином порыве и в нас полетели комья смерзшейся грязи и камни, подкрепляемые яростными воплями и ругательствами. Несколько камней глухо застучали по борту и палубе. Крутящийся в воздухе зажженный факел не долетел всего на локоть и с противным шипением плюхнулся в воду. А это уже опасней — только пожара на корабле мне и не хватало для полного счастья.

Коротко свистнуло, и приготовившийся к следующему броску факелометатель — приземистый мужик с короткой бородой, с криком боли рухнул на землю, ухватившись за простреленное бедро. Остальные осмелевшие было кидальщики проворно отскочили назад.

— Это их немного охладит, — буркнул стоящий рядом со мной Ларни, опуская лук.