Низший

Изрезанное тело, кое-где не хватает кусков, срезаны щеки, между стиснутых зубов зажат отрезанный вместе с мошонкой член.

Поймав взгляд Копулы, понял, что она ждет комментариев. Неохотно оторвавшись от еды, прочавкал:

– Так себе. Но посыл понятен. И еще кое-что понятно.

Будто в доказательство, мулат вытащил из небольшого ящика и бросил на небольшой разделочный столик еще живую бьющуюся рыбу. Серебряная крупная чешуя, немалый размер рыбины… удар тесака прервал мучения серебряного красавца. Отрубленная голова проехала по столику, а с моих губ неожиданно сорвалось:

– Одно доброе начало дня, байтуо…

– Что это? – удивленно приподняла бровь Копула.

– Жирный пряный острый суп из рыбьих голов и утиных яиц – без промедления ответил я и помотал головой – Просто всплыло в памяти вдруг…

Остро захотелось отгрызть кусочек от новой серой таблетки, бережно хранимой в кармане. Но я сдержал порыв руки.

Прикрывшая останки «щедрого полурослика» застывшего в вечном самоублажении, Йорка вернулась к креслам и обнаружила исчезновение своей тарелки. В ответ на ее злобный взгляд, я невозмутимо произнес:

– Если есть шанс сожрать вкусную жареную рыбу – жри вкусную жареную рыбу, а не бегай трупами в клее любоваться!

– Да пошел ты! – прошипела девушка и с надеждой направилась к повару.

– Так что тебе еще понятно, гоблин Оди?

– Что долгое время ты жила местью – ответил я, ткнув жирным пальцем в прикрытые тряпкой останки – Представляла себе как и зачем будешь мстить, как ты поймаешь этого больного упыря, как лишишь его ног и рук, заставишь молить о прощении, а потом, после долгих пыток, прикончишь. Почти наверняка в ходе пыток ты услышала немало откровений о нехороших вещах, что он творил с другими бедными девушками.

– Верно. Как ты это понял?

– Да как-то не верится, что нормальный мужик ни с того ни с сего вдруг решит воткнуть член в чей-то мозг – и неважно живой или мертвый. Думаю, ты была его особой сексуальной фантазией. Столько сладких дырочек… а одна особо сладкая и манящая…

– Верно… эта тварь поиздевалась над многими женщинами.

– Ну да. А ты поиздевалась над ним. После чего, когда он сдох, напоследок попробовав на вкус собственные причиндалы, ты замариновала его в корыте с клеем и лампочками. Получившееся убожество поставила на самое видное место. В центр. Чтобы ходить и любоваться. Но так как долго этой хренью даже не совсем нормальный человек любоваться не сможет, изрезанное убожество начало ерзать по этому залу. Из центра в угол, затем в другой, потом в третий. И вот наконец дохлый ублюдок у самой двери. Как приготовленный к выбросу мусор. Под эту тряпку ты не заглядывала очень долго. Хотя историю знают все.