Низший

Быстро и по возможности безболезненно.

– Я просто хотел чуть наказать его.

– Ты издевался и получал удовольствие. Но мне плевать. Учить тебя жизни не собираюсь. За что с ним так поступили бойцы Соплей? Сломать пальцы на единственной руке…

– Потому что он их достал! Слышал бы ты, как он крыл каждого, на ком желтая эмблема – видел такие?

– Стоит ему увидеть такую – и начинает орать. Я таких ругательств и не слышал никогда. Налейте, а?

Булькнув, доза самогона провалилась в желудок гоблина, и тот, позабыв про боль и слабость, ткнул пальцем в сидящего под пятнадцатой опорной безного зомби и заорал:

– Он злобный никчемный недоносок, доставший уже всех в этой части Окраины! И ведь не уходит, сука! Остается рядом с этой частью двадцать девятого магистрального и постоянно цепляется к Соплям. Он мазохист! Я серьезно! Это долбанный мазохист, получающий удовольствие, когда его пинают по бокам и зубам! Я сам видел, как трое парней месили его в углу, а он хрипло орал и бил в ответ! Безногий и однорукий – против трех орков-амбалов! Его чудом не убили! Но он сам виноват! Я там был и все видел. Они просто шли мимо. А он сполз со стенного выступа и начал поливать их грязью! Как ему пальцы сломали, лично не видел, но слышал, что он хорошенько прошелся матом по проходящему мимо звену Соплей. И мужики просто не выдержали. Понимаете? Он без ног, без рук, поэтому его стараются терпеть, даже мы спускали ему многое. Но в этот раз, видно, попал он им под хреновое настроение… и пока трое держали его, четвертый сломал ему пальцы на руке.

– Трое держали, а четвертый ломал пальцы на единственной руке. – повторил я, чуть сбавляя шаг, чтобы шатающийся гоблин мог держаться наравне. – Баск. Плесни ему еще стопку.

– Баск! Плесни мне еще стопку, слепой бармен судьбы!

Сто грамм самогона плюс ушибленная голова… гоблина уже перекосило, и процесс только набирал обороты.

– А что? – подступил он ко мне. – Разве несправедливо? Ты долго терпеть сможешь мудака, что постоянно кроет тебя матом? Я его один раз задел – случайно! А он мне колено отбил, и с того дня постоянно ублюдком, ушлепком и никчемным называет. Я не человек, что ли?

– Ты гоблин. – ответил я. – Но глубину поставленного тобой этического вопроса понял.

– А? Да плевать. Не объясняй. За мое здоровье. А вам – сдохнуть!

О… вот теперь пьяного гоблина понесло по полной программе. Истинных эмоций уже не скрывает. Но я не в обиде – сначала дал ему коленом по виску, пнул по челюсти и руке, а теперь еще вопросы задаю.

– Трое держали, а четвертый ломал пальцы. – снова повторил я. – Однорукому безногому одноглазому зомби сломали пальцы на единственной кормящей и передвигающей его конечности.