Низший

– Заткнись, червь – попросил я, чуть наклоняя шильное жало в ране и «айканье» как отрезало, зато начался длинный хрип, парня затрясло будто муху насаженную на булавку. У этого гоблина невероятно низкий болевой порог. Пришлось рыкнуть еще раз:

Хрип исчез, парень послушно замер, но при этом, сохраняя неподвижность корпуса и рук, мелко-мелко переступал ногами. Так ведет себя непослушный ребенок, схваченный за ухо выведенной из себя матерью. Я указал подбородком на второго «криминального гения» и назидательно сказал:

– Посмотри, как хорошо ведет себя этот гоблин. Хороший гоблин! Учись!

«Хороший гоблин» зажал ладонями пробитое бедро, свернулся калачиком под стенным выступом и притворился дохлым. Лежит не гудит и только пахнет… буквально…

– Кто из вас обделался? – спросил я горько – Какой ушлепок?

– Я-я-я-я… почти-и-и – жалобно проблеял парень с шилом в теле.

– Гребаный трус. Стисни булки, чмошник! И слушай! Оба слушайте! Я задолбался вас предупреждать. Мне проще зарезать, чем слова тратить! Если еще раз… один гребанный раз… – медленно сказал я – Продолжать надо?

– Нет! – они ответили хором.

– Исчезли! – резко дернув шило в ране, расширив ее, вырвал оружие, быстрым движением вытер о майку скулящего гоблина – Пошли!

Они исчезли быстро. Но и тут не без накладок. Раненый в ногу подскочил, но, придурок, явно не знал, что получившие ранения мышцы быстро немеют, становятся непослушными, ноги подламывают. Он подскочил – и упал. Вскочил снова, вытянул лапы к другу – а того уже не было. Зажал плечо ладонью и убежал.

– Люкс! – этот жалобный потрясенный вскрик потрясал своей искренностью.

Вот тебе жизненный урок, ушлепок – то чмо тебе не друг и кинет в любой опасной ситуации. Запомни этот урок, если не хочешь стать кормом для плуксов.

Они исчезли. Развеялась вонь.

– Я знала, что ты не сдох! – буркнула Йорка, крутя в руках дубинку – Это мне?

– Я бы сама купила! Каждый экипируется сам! Правило!

– С чего ты так решила?

– Не решила – услышала. И впитала! – гордо подбоченилась Йорка, едва не наступив на руку распластанного Баска.

– Поясни, напарница – попросил я, вползая на выступ и с облегчением вытягивая ноги – А я пока раны проверю.

– Да что пояснять? Услышала как-то разговор за соседним столике – в нашем клуксе. Они говорили, что каждый в группе экипировать себя должен сам. Штаны там, ботинки или хотя бы кеды. Вооружаться тоже сам. И что, если группу уважаешь, должен хотя бы шило купить самое дешевое – за пять солов. Ну или стержень для дубинки – он еще дешевле. Вот такой – девушка указала на торчащие из дубины стержни испившие крови.

– Протри – попросил я, кивая на валяющиеся рядом грязные майки.

Она взялась приводить оружие в порядок, а я добавил:

– Каждый экипируется сам – это бред.