Нить судьбы

Тот быстро скинул тулуп, навесил его на гвоздь у порога, разулся, сунул снежные валенки в угол, снял шапку и протопал тяжёлой медвежьей походкой к девочке в комнату. В руках он держал увесистый свёрток, но Захариха не посмела спросить, что это он там принёс, хоть и было ей очень любопытно.

Едва он успел скрыться за порогом Надийкиной комнаты, как бабы, склонившись друг к дружке, тут же зашептались промеж собой:

– Ой-ёй-ёй, страшный-то какой, здоровый, как медведь. Ты гляди, Захариха, за ним, мало ли чего!

– Да ну вас, – отмахнулась та, – Всё болтаете да болтаете, сплетни собираете.

– Ну, мы пойдём, коли, – так же шёпотом продолжили они, – А то тут этот…

– Ступайте с Богом.

Бабка Сузгиниха с Глафирой засобирались домой, и, попрощавшись, убежали. Захариха начала убирать со стола, прислушиваясь к басистому голосу Власа и звонкому смеху внучки, доносившимся из спальни.

– Смотри-ка, нашли ведь общий язык, – хмыкнула она, – Так и придётся мне его привечать, что делать. Но поговорить мне с ним всё-таки надо, что же это такое происходит?

Убрав посуду, Захариха вошла в комнату к внучке, и встала у порога.

– Бабуся, погляди, – тут же защебетала Надийка, – Какую красоту мне дядя Влас сделал!

В руках у девочки был деревянный ящичек, навроде сундучка, крышечка у него открывалась, а внутри были разной ширины и длины отсеки.

– Вот, смотри, бабуся, – щебетала Надийка, – Сюда вот я ниточки положу, а сюда ножницы, сюда иголочки, а вот здесь бусинки поместятся.

– Ну, хорошо, – кивнула старуха, недобро посмотрев на Власа, который довольно улыбался, сидя на стуле у кровати Надийки.

Тот повернул голову на Захариху, и пристально, не отводя глаз, посмотрел на неё долгим внимательным взглядом.

– Дядя Влас, ну что, ты сделаешь мне рамочку для вышивки, которую я просила, сможешь? – зазвенела колокольчиком Надийка.

– Смогу, конечно, – кивнул тот, – Ты мне только объясни, какую тебе именно надо?

Они вновь принялись ворковать, обсуждая пяльцы, а Захариха пошла по второму кругу собирать на стол. Через несколько минут она вернулась:

– Чай-то будем пить с пирогами?

– Коль хозяйка угощает, так не откажусь, я один живу, бобылем, когда ещё пирогов поем? – усмехнулся Влас.

Надийка тоже встала, и, накинув на плечи большую бабушкину шаль, пошла со всеми на кухню. За столом Захариха всё глядела исподтишка на гостя, что сидел напротив и с аппетитом уплетал пироги с калиной. Она не знала, как бы подступиться к нему и начать нужный ей разговор. Наконец, улучив удобный момент, она спросила:

– А что ж ты один-то живёшь, Влас? Али вдовствуешь?

– Один живу, никого у меня нету, бабушка. Были родственники, да поумирали все.

– А сам-то ты откуда будешь?

– Да издалека, бабушка, – уклончиво ответил тот.