Нить судьбы

Лада приходила к нему по вечерам, приносила в льняном узелочке обед: картошку, луковицу, краюху хлеба да крынку молока. Они сидели в тени деревьев, разговаривали, обнимались, смеялись. Лада была счастлива. Да, она тосковала по родителям, и не было ни дня, чтобы она не вспомнила своих милых тятю и матушку, но любовь бабушки Пелагеи, Власа и Макара покрывала её боль с лихвой. А ещё тихая и сладкая радость того, что она носила под сердцем дитя от любимого человека. Да и матушка Макара, женщина сердечная и кроткая, была ласкова с Ладой и надеялась заменить ей настоящую мать, обогреть своей заботой сироту. По осени, как только леса да сады оденутся в золото, хотели они сыграть свадьбу. Родить Лада должна была под самое Рождество, когда земля уже укроется белой периной. Сейчас же фигура её уже начала округляться, и бабушка Пелагея сшила ей широкий сарафан, чтобы не было заметно живота, и люди не болтали языками.

– Ничего, Ладушка, ничего, моя хорошая, ты не переживай, вот по осени обвенчаем вас, свадьбу сыграем и венец грех покроет.

– Ты прости меня, бабушка, что так вышло, – винилась Лада перед старушкой, краснея и опуская глаза.

– За что прощать? За любовь? За любовь прощения не просят. Вот кабы он ссильничал тебя.

– Что ты, что ты, бабушка! – воскликнула с испугом Лада, – Макарушка на такое не способен!

– Да знаю я, что не способен, – ответила Пелагея, – Он с детства такой, добрая душа, нараспашку вся, он и мухи-то не обидит, не то что животное какое, скотинушку. А кто к скотине с душой да лаской, тот и к людям эдак же. Такой человек не бывает злым.

Пелагея помолчала, вздохнула тяжело:

– Тревожно мне что-то за тебя, моя девочка.

– А что так, бабушка?

– Да сама пока не пойму, но сердце у меня не на месте."

"Время подошло к осени. Наступили первые дни сентября, что в народе хмуренем да зоревником кличут. Заморосил дождичек, протянулся серыми нитями от небес до земли: до убранных полей да огородов, до леса тёмного, что мхами да влагой покрылся, до избушек притихших в ожидании первых заморозков. Потянулись длинной стаей птицы по серому небу, печально и протяжно крича на прощание: «До новой весны!»… Сумерки стали гуще, а ночи длиннее и темнее. В одну из таких осенних, длинных ночей, Лада вдруг с криком проснулась и резко села в постели. Ей приснился страшный сон. Вся рубаха девушки взмокла от холодного пота. Её трясло. Бабушка Пелагея внимательно посмотрела на внучку, подошла и села на постель Лады, хотела было расспросить её о кошмаре, о том, что же ей привиделось, но Лада только молчала и с тревогой поглядывала в окно. В эту ночь разразилась страшная буря.