Нить на запястье

Неужели Петр знает что-то больше того, что было видимым для всех? Но откуда? Да и...

– Петя, хватит! – повысил голос и Николай.

Но они оба ңе обратили на него внимания.

Нет. О чем она? Чего боится? Не мог Петр ничего знать. Потому что ничего и не было большего.

– Я не понимаю о чем ты, Петя, - голосом, который использовала порою ранее в суде, отмела Мария его слова. Χолoдно, спокойно, сдержанно. Не показывая ничего из той бури эмоций, которая сейчас бушевала вңутри нее. – И с каких это пор Горбатенко тебе прямо таким «врагом» стал? - с искренним недоумением уточнила она. - Да, у вас случались столкновения интересов. Неприятно, понятно. Но я не вижу причин, по которым наш фонд должен избегать помощи и поддержки лица такого уровня...

Лицо старшего брата исказила гримасa гнева:

– Я тебе сказал, чтобы ты прекратила, Маша! - рявкнул он, ещё сильнее нажав на ее лицо, чтобы глаза не отводила, видимо. – Все свои дела с ним завершай! Или тебе свои интересы важнее семьи?! – проорал Петр так, что у нее левое ухо заложило.

Но ведь не зря напомнил, что семья одна. И Машу эта семья характером тоже не обделила.

– Не ори на меня! – не повышая тона, отрезала Маша. - Не отец. И я уже в том возрасте, когда сама имею полное право распоряжаться всеми своими делами и решать, с кем сотрудничать и на каких условиях. Твои конфликты меня не интересуют. Не припомню, чтобы ты прекратил сотрудничество с Шаховцом, когда я тебя просила. – Твердо смотрела брату в глаза. – Да и сейчас работаешь...

В кабинете повисла тишина.

Второй раз за вечер вспомнила то дело. Что-то часто очень. Петр сжал губы так, что они побелели. Она слышала, как он зубами от злости заскрипел.

– Петь, она права. И отпусти Машу, чего вцепился, – Николай с силой сжал рукой плечо старшего брата.

Тот перевел глаза на него. Коля на что-то явно намекал старшему взглядом. И Петя понял. А вот Маша сейчас была на таком взводе, что не разобралась. Страшно не любила то дело вспоминать. И их отношение и советы тогда. И весь сегодняшний разговор... довели до черты кипения!

– Извини, Маш, я зря взбесился, - шумно выдохнув, Петя отступил, разжимая пальцы. Устало растер лицо руками. - Просто этот сукин сын... – чертыхнулся. - Ты же знаешь, как меня бесит, что...

– Не знаю и знать не хочу! – резко заявила она, так же растирая лицо, и понимая - что ей больно. Там, где Петя держал, кожа отзывалась болезненной чувствительңостью. Злость разгорелась больше. - И нечего втягивать меня в свои войны за власть, Петя! Мне это неинтересно! Спасибо за ужин. Хорошего вечера! – развернулась и стремительно покинула кабинет старшего брата, хлопнув дверью.

Не обращая уже внимания ни на окликнувшего ее Колю, ни на пытающегося извиниться Петра.