Нить на запястье

– О чем спор? Вас-то это устраивает больше всех…

– Кто?! – вновь рявкнул Петр, побелев теперь лицом, не скрывая бешенства, взамен прошлoго гнева, пышущего кровью.

Сқазать по правде, он уже подустал от этого Коваленко.

– Я, - демонстративно засунув руки в карманы, словно показывая свое доминирующее и вольготное полoжение победителя. - Исключительно ради вашей сестры. Не хочу ее еще больше расстраивать, ваших стараний хватило, Петр Иванович. Да и о племянниках Маша сильно волнуется…

– Б****! – Петр теперь действительно заревел, кажется, забыв о том, что все ещё держит огнестрельное оружие. Стукнул кулаком, ещё матюкнулся, ударившись. Уперся руками в стол, выпустив пистолет. Было видно, как у судьи на виске нерв задергался.

Олег немного выдохнул. Уже лучше. Хоть и все равно близко, схватить оружие в любой момент – не проблема.

– Мне от тебя подачек не нужно, мразь! – не сбавляя тона, орал Петр. – От тебя ничего не возьму! Сам в грязь втоптал, а теперь благодетеля из себя корчишь?!

– А вы от сестры своей возьмите, - посоветовал Олег, не впечатленный гневом Коваленко.

– И от сучки этой мне не нужно ничего. Из-за нее все! Если бы она с тобой не спуталаcь – х*ен бы ты меня переиграл. Надо было тогда еще ее Шаховцу отдать – пользы больше вышло бы! – рявкнул Петр.

Нерв теперь задергался у Олега над глазом, кажется. И в голове ярость принялась барабанить напряженным пульсом. Но он напомнил себе о том, что бессмысленно начинать спор. Эмоциональность сделает его уязвимым.

Медленно выдохнул сквозь зубы, хотя захотелось хорошенько начистить морду этому судье.

– Прекратите, Петр Иванович. Успокойтесь. Я даю вам пять минут на то, чтоб привести себя в порядок. Потом вы выйдете и без сопротивления пройдете процедуру задержания.

– Ублюдок… – у судьи даже губы побелели от злобы.

Коваленко смотрел на него так, что против воли волосы на затылке дыбились от напряжения и уровня бешенства, зашкаливающeго в кабинете между ними. Того и гляди прыгнет, в глотку зубами вцепится, позабыв про человечность и цивилизованность. «Пружина» внутри закручивалась все сильнее, но Олег держал тон и плечи ровно, послав к греб***ой матери боль в груди и спине. Он сильнее этого морального ничтожества. И за ним Маша с их ребенком, о которых Олег не забывал ни на мгновение.

– Так же адекватно примете весь процесс. Тогда вам оставят уже заработанное состояние и имущество за вычетом штрафа в пользу государства. Вспомните о том, кто вы, в конце концов, – тем же ровным голосом (спасибо травме) одернул его Олег.

И повернулся к выходу из кабинета.

– Я и помню о том, кто я. И қто ты, мразь! Никогда не забывал. И никогда не буду играть на твоих условиях! – в спину проревел Петр, вновь взбесившись.