Алая нить

Когда изголовье поднялось, Марианна смогла любоваться садом за окном.

— Как красиво, — довольная, сказала она.

Сьерра проверила кислородную трубку и поправила эластичные скобы, продетые за уши. Одна из них оставила вмятину на щеке матери.

— Нарвешь мне букет гиацинтов?

— Гиацинтов? — растерянно переспросила Сьерра.

— Я вижу несколько у тропинки рядом с клумбой. — Рука ее подрагивала, когда она попыталась указать на них пальцем. — Садовые ножницы в ведре под лестницей.

Сьерра поспешила вниз к задней двери, вышла на крыльцо. Она нашла ножницы точно в том месте, о котором говорила мама. Марианна всегда верила в то, что всему есть свое место и все необходимое должно быть под рукой.

Пробегая по мощеной камнем дорожке, Сьерра ужаснулась состоянию сада. Даже зимой мама всегда очищала его от сорняков, аккуратно прочесывала граблями и все содержала в исключительном порядке. А сейчас он был откровенно запущен.

В дальнем конце сада Сьерра нашла несколько голубых цветов. Она присела на корточки, выбрала два стебля с превосходными бутонами и срезала их. Когда она вернулась в родительскую спальню на верхнем этаже, то увидела, что мама держит в руках пульт управления. Она подняла изголовье своей кровати еще выше на фут, сделав свой обзор шире.

Что чувствует мама при виде жалкого, заброшенного сада внизу?

— Спасибо, родная. — Марианна слегка дотронулась до нежных лепестков кончиками пальцев. Беспокойно зашевелилась, лицо исказила боль. — Меня всегда занимало, как Бог сотворил сад и поместил туда человека, — с трудом, растягивая слова, проговорила она. — Все, что Он сотворил, от ила на дне морском и до небес, все Он создал для нас, для нашего удовольствия. Как гиацинты, вишневые деревья и солнечное сияние. Красоту, надежду, свет.

Надежда, подумала Сьерра. О какой надежде может идти речь, если раковые клетки неуклонно наступают, как армия озлобленных мстителей, и разрушают тело ее матери, подтачивают ее силы? Где же эта надежда, если смерть так близка и неминуема?

Сьерра поправила кислородную трубку.

— Так лучше? — спросила она, нежно касаясь лица матери.

— Замечательно, дорогая.

Ночами, лежа на раскладушке, которую она поставила рядом с кроватью матери, Сьерра прислушивалась к ее дыханию. И считала секунды. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. На счете шесть ее собственное сердце замирало. Семь. Вот опять забилось быстрее. Восемь. Девять. Иногда десять. Наконец мама делала очередной драгоценный вдох, и Сьерра могла расслабиться на какое-то время, прежде чем начать все сначала.

— Весна наступает, — заговорила снова Марианна, не отрывая взгляд от окна. — Сад всегда такой красивый.

Все, что Сьерра могла увидеть, это сорняки да жиденькие побеги на нескольких необработанных розовых кустах.