Нищенка в элитной академии (СИ)

Никто из целителей и стражников не говорил ни слова, когда я покидала крыло, чтобы сменить одежду и хоть что-то поесть. Для нахождения в сознании нужны были силы, но мне все чаще хотелось лечь и последовать за магом огня.

Каждый раз, возвращаясь в целительское крыло, дабы вновь занять место рядом с кроватью любимого, меня провожали печальные взгляды магов в белом, которые совершенно не трогали. Я не нуждалась ни в чьем сочувствии, не это мне было нужно.

""Неужели они не понимают, что так только сильнее мучают меня, ведь своими действиями дают понять – Лиен не вернется…""

Время превратилось в кисель, в котором тонула, захлебываясь от отчаяния. Я засыпала и просыпалась, чтобы вновь отыскать его руку поверх белого полотна и сжать ее, испытывая незначительное, но все же облегчение.

Его светлость приходил каждый день. На мой взгляд, задающий немой вопрос о поиске целителя, он отвечал одно и то же – отрицательно качая головой.

Так и сегодня… Сжимая руку мага огня, я задремала, чуть не упав со стула, и именно это привело меня в чувства.

Окутанная сумерками палаты, я поднялась и растерла лицо ладонями, намереваясь умыться холодной водой."

"Подошла к дверному полотну, возле которого расположилась раковина, и только хотела открыть воду, как услышала приглушенные голоса. Сказанное трудно было разобрать, и я бесшумно приоткрыла дверь…

– Все, кто обладает силой исцеления, отказались…

Отец Лиена стоял ко мне боком, примерно в метрах трех. На него страшно было смотреть. Лицо осунулось, на голове беспорядок. Из статного мужчины он превратился в убитого горем отца, который всеми силами пытался вернуть своего ребенка в мир живых. Он готов был пожертвовать всем, что у него есть, но никто не хотел отдавать свою жизнь во благо спасения другого даже за столь высокое вознаграждение.

– Вот, значит, как, – с грустью произнес поверенный герцога, который, как и я, был в целительском крыле частым гостем.

– Что делать, скажи мне… – его светлость закрыл лицо ладонями, склоняя голову. – Я готов отдать свой титул и жить в бедности, только бы спасти сына…

Сердце, которое наполовину было мертво, окаменело полностью. Мои руки упали вдоль тела, а глаза, воспаленные от нескончаемого потока слез, снова увлажнились…

«Неужели выхода нет? – я не могла поверить. – Неужели я больше не увижу, как ты смотришь на меня и улыбаешься? Не услышу твой голос и не вдохну аромат, свойственный только тебе одному?»

В груди сильно сдавило и меня повело в сторону. Уперлась ладонью в стену, слыша удаляющиеся шаги мужчин. Закрыв дверь, за которой только что моя надежда разбилась на множество осколков, я медленно повернулась к кровати.

– Значит, это конец… – сорвалось тихое с губ.