Ниса. (Не)желанная жена

Я уже и забыла, что дома он выглядит просто как мужчина, без этой своей национальной одежды и напускной хмурости, которую демонстрирует за пределами этого места. Надо сказать, что и в городской квартире он больше сын шейха, чем просто молодой мужчина. Там он демонстрирует такую же холодность и сдержанность, что и вне пределов дома. Здесь же он как будто смягчается. Возможно, мне это только кажется, и все же здесь Омар производит именно такое впечатление.

– Ты что-то хотела, Ниса? – спрашивает он, видя, что я не собираюсь начинать диалог.

– Хотела попросить назад мои инструменты для рисования.

– Тебе нужно отдыхать.

Я прищуриваюсь и склоняю голову набок.

– По-твоему, рисование – это работа? Это и есть мой отдых.

– Ты будешь напрягать глаза.

– Ты издеваешься, что ли? – я резко поднимаю и опускаю руки, хлопнув себя по бедрам. – У меня такое ощущение, что ты специально меня злишь, как будто для тебя это такой вид развлечения.

– У меня нет такого намерения, особенно сейчас, когда ты носишь под сердцем моего ребенка.

– Ты слышал врача? Только положительные эмоции, Омар. Единственное, что может подарить мне их в этом доме, – это рисование.

Он молча поднимается со своего места, подходит к шкафу со стеклянными дверцами, открывает его, берет с полки большую коробку и ставит ее на край своего стола. Садится на свое место и кивает мне.

– Забирай.

– Какое одолжение, – цежу сквозь зубы. – Я могу и сама себе купить все необходимое. – Складываю руки на груди, не желая приближаться к нему. Мог бы поступить, как мужчина, и просто передать мне коробку в руки, а не устраивать из невинного действия показательную порку. – Прикажи отвезти меня в торговый центр.

– Не перегибай, – теперь я вижу, что и он закипает. Воздух в кабинете начинает медленно накаляться.

– Это не я здесь перегибаю. Ты лишаешь меня даже такого невинного развлечения, как рисование. – Знаю, я уже могла бы сто раз подойти к столу, забрать коробку и вернуться в свою комнату рисовать, но Омар сам виноват, что вытянул на поверхность мою бунтующую натуру. – Что ж, раз с этим такие сложности…

– Какие сложности?! – закипает он, а моя внутренняя бунтовщица потирает ручки. – Подойди и возьми!

– Яре ты бы тоже предложил подойти и взять?! – рявкаю на него. – Амире? Любимой женщине ты бы предложил?! Ни хрена подобного! Ты бы, блядь, сделал гребаные пять шагов, чтобы лично это вручить! Чтобы посмотреть ей в глаза и увидеть благодарность! Твой поступок говорит все об отношении к твоей беременной жене! Пошел ты, Омар! Сам рисуй свою гребаную пустыню!

Он не успевает даже рта раскрыть, чтобы сделать мне замечание по поводу ругательств. Уверена, ему было что сказать по этому поводу, но я уже вышла из кабинета и грюкнула дверью так, что, кажется, дом затрясся.