Ниса. (Не)желанная жена

– Больно, да?

– Это месть, или ты просто хотела проверить? – с улыбкой спрашиваю я.

– Хотела проверить.

– Немного больно, да. Ниса, – зову после нескольких секунд молчания.

– М?

– Вчера в душе ты сказала, что уже не девственница.

– Я не сказала «уже», – парирует Ниса. – Я просто сказала, что не девственница.

– И что это должно значить?

– У меня аплазия.

– Это еще что такое? Болезнь какая-то?

Ниса заливается мелодичным смехом, а мое сердце разгоняется за секунду и тарабанит так, словно сейчас проломит грудную клетку. Ее смех переворачивает мои внутренности и с грохотом возвращает их на место. Мне кажется, именно этот момент станет поворотным в наших жизнях. Начало отсчета моей зависимости от этой ведьмы.

– Не болезнь, – отсмеявшись, отвечает она. – Это врожденное свойство организма. У меня просто отсутствует девственная плева.

Я кривлюсь: женщина не должна рассказывать всего этого мужчине. Но так говорит мое воспитание, а любознательность во мне хочет узнавать все новые детали.

– Еще раз повтори, как это называется?

– Аплазия.

– Ясно.

– Ни черта тебе не ясно, – Ниса с тихим смешком шлепает меня по груди, а я перехватываю ее ладонь и прижимаю к колотящемуся сердцу, как будто она, будучи причиной такого ритма, сможет его утихомирить.

– То есть у тебя еще не было мужчин? – все же решаю уточнить я.

– До тебя не было, – тише отвечает Ниса и замирает, словно в ожидании моей реакции.

А я, не задумываясь, еще сильнее вжимаю ее в себя и вдыхаю запах ее волос. Прикрываю глаза. Я был первым. Знаешь ли ты, Омар, что значит первый мужчина для женщины? Я не испытываю по этому поводу восторга. Нет, точно не испытываю. Потому что и для мужчины это значит ровно то же самое. Первые не забываются.

Глава 12

Я кошусь на Нису и снова возвращаю взгляд на дорогу. Только шайтан мог дернуть меня сделать то, что я делаю сейчас. Везу ее в конюшню, чтобы прокатить на лошади. Не знаю, где были мои мозги в момент, когда я предложил ей это, но так случилось, что слова сами вылетели изо рта, и теперь мы едем в одной машине. Ниса внимательно рассматривает окружающий пейзаж.

– Я часами могу рисовать пустыню, – делится она. – Это как рисовать океан, только сухой. Ты замечал, что у тебя за окном каждый день сменяется пейзаж?"

"– Замечал, – отвечаю сухо, потому что мне не нравится, что нас с ней что-то объединяет, кроме секса. Более того, меня раздражает, что пустыня ей нравится не меньше, чем мне.

– Каждый бархан уникален, – задумчиво бормочет она, водя пальцем по стеклу, как будто обрисовывая гору песка. – И через час он уже может изменить свою форму на более причудливую или стать совсем плоским. Поэтому каждый раз, рисуя, я тороплюсь, чтобы успеть нарисовать бархан в том виде, в котором увидела его.

Внутри меня ноет.