Моя Нирвана

— А что бы это изменило?

Ее вопрос попадает ровно в цель. Но мне нечего ответить ей на него. Мне бы хотя бы самому себе ответить.

«Это изменило бы абсолютно все в моих взаимоотношениях с Лизой», — честно себе признаюсь.

И вдруг в эту самую секунду я понимаю, насколько она добрее и лучше меня. Столько лет знать правду и ни разу — ни разу! — не использовать ее против меня. Даже когда я поступал с ней гадко и некрасиво, даже когда сильно ее обижал. Даже когда обзывал ее «несчастной сироткой», коим являюсь сам.

Она молчала. Четыре с половиной года она знала и молчала, чтобы не причинять мне боль.

А я так с ней поступал…

Мама обнимает меня одной рукой и кладет голову мне на плечо, заставляя отвлечься от мыслей о Лизе. Я же напряжен до предела и смотрю перед собой в одну точку, вспоминая все те гадости, которые делал по отношению к ней.

— Знаешь, как ты первый раз назвал меня мамой? — тихо спрашивает, выдергивая меня из воспоминаний.

— Как?

— Это был февраль, я вышла погулять с тобой в Музеон у дома. Мне позвонили с работы, и я отвлеклась на звонок. Ты устремился вперед по дорожке и остановился возле каких-то старушек, которые гуляли с внуками, и я услышала, как они тебя спросили: «Мальчик, а ты один гуляешь?». А ты им ответил: «Нет, я с мамой». Я заплакала, когда услышала, что ты назвал меня мамой. И ты еще ко мне подбежал и спросил: «Мама, почему ты плачешь?».

Я чувствую, как губы трогает легкая улыбка. Поворачиваюсь к ней и крепко обнимаю.

— Ты самая лучшая мама на свете. — Шепчу. — И я очень тебя люблю.

Она опускается лбом мне на плечо, а через несколько секунд я чувствую, как джемпер становится мокрым от ее слез.

Глава 46. Обещания

После тяжелого разговора с мамой меня ждет не менее тяжелый разговор с отцом. Я уже знаю, какие вопросы он будет задавать. И ответов на них у меня нет.

Именно поэтому к офису его адвокатской фирмы в «Москва-Сити» я подъезжаю с камнем на душе. Долго курю у входа в башню, пока ноябрьский холод не пробирается сквозь верхнюю одежду, и думаю, что ему отвечать. Ухмыляюсь про себя. В разговоре с мамой вопросы задавал я, а в разговоре с отцом вопросы будет задавать он.

Выбрасываю окурок и решительно захожу внутрь. Я не могу и дальше избегать семью, рано или поздно мне придется поговорить с папой.

Секретарша говорит, что отец не занят, и я, слегка постучав, захожу к нему.

— Миша!? — тут же восклицает он и быстро поднимается с места.

— Привет, — тихо отвечаю и притворяю за собой дверь.

Папа подходит ко мне вплотную и без слов крепко меня обнимает.

— Как ты, сынок?

— Все нормально… — мычу ему в плечо. — Я уже привык к этой мысли. Все хорошо. Прости, что вспылил тогда.

— Ничего страшного. — Мы выпускаем друг друга из рук.

Отец направляется к своему рабочему месту.