Моя Нирвана

Я нашла в папином сейфе свидетельство об этом.

Я вспоминаю тот день. Я зажал Лизу в подъезде, где она рыдала навзрыд, и пытался выяснить, кто ее обидел. Как придурок, вытирал с ее лица слезинки и был готов разорвать любого, кто ее тронул.

— Ты плакала из-за моего усыновления? — переспрашиваю, не веря в то, что это действительно может быть так.

— Да.

— Почему?

Лиза делает глубокий вдох и, задержав дыхание, медленно выдыхает. Машинально облизывает губы, явно пытаясь подобрать слова, а я почему-то залипаю на это. Как кончик ее языка проходится по красным пухлым устам и как оставляет на них влажный след…

Снова трясу головой и поднимаю взгляд на ее глаза, заставляя себя смотреть ровно в них. Впрочем, их серый цвет настолько магнетический, что, кажется, проникает мне ровно в душу.

Черт, на нее лучше вообще не смотреть.

Отвожу глаза на стену за ее головой.

— Я не знаю, почему… — наконец, отвечает. — Просто заплакала и все.

— Бред какой-то, — смотреть поверх ее головы неудобно, поэтому я вовсе поворачиваюсь к ней спиной и опускаюсь руками на столешницу.

Она молчит, а я затылком чувствую ее пронзительный взгляд. Надо побыстрее завязывать с ней и убираться отсюда.

— Второй вопрос. Почему ты молчала? Почему ты не сказала мне об этом?

— Потому что я не могла, — понижает голос почти до шепота.

— Что не могла? — моя же интонация наоборот повышается в раздражении.

Она снова молчит, а я уже настолько взвинчен, что крепче хватаюсь руками за столешницу, чтобы ненароком ничего от злости не разбить.

Боже, почему в ее присутствии меня так ломает!? Я сейчас даже не смотрю на нее, но все мои рецепторы накалены до предела. Даже волоски на руках встали дыбом.

Я слышу, что она делает шаг ко мне. Потом еще один. Я инстинктивно напрягаюсь, но пока ничего не делаю и не говорю. Еще один ее шаг — и Лиза оказывается вплотную к моей спине. А уже в следующую секунду ее руки опускаются мне на пояс.

Вздрагиваю, как будто огнем опалили.

— Я говорил тебе, чтобы ты ко мне никогда не прикасалась. — Сбрасываю с себя ее ладони и тут же сжимаю свои руки в кулаки. — Отвечай на мой вопрос: почему ты столько лет молчала? — Мне все-таки приходится повернуться к ней лицом, но я тут же начинаю об этом жалеть. Потому что Лиза стоит ко мне еще ближе, чем я думал.

Нос улавливает ее запах.

Твою ж мать…

— Лиза, ответь уже, — мой голос садится до могильного шепота. — Не испытывай мое терпение.

— Потому что я не могла причинить тебе такую боль, — наконец-то говорит.

Ее слова вызывают во мне волну неконтролируемого смеха.

— Да ладно!? — продолжаю смеяться. — Не верю, что ты осознанно не использовала против меня это оружие.

Мой истеричный смех прекращается сразу, как только Лиза кладет ладонь мне на лицо.