Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Пока больше никаких подробностей. Звонить Кремеру?

– Да. В одиннадцать часов.

– Конечно. Лон будет признателен, если я позвоню и ему. Есть какая-нибудь причина этого не делать?

– Нет. Но изложи только самую суть, не дословно!

В 11.08 инспектор Кремер, сидевший в красном кожаном кресле, оторвался от бумаги, которую держал в руке, и проворчал:

Вульф, сидевший за своим письменным столом, покачал головой:

– Чушь. Вы прекрасно поняли, что я имел в виду. Взять хотя бы это словечко – «злодеяние». Да и другие не лучше. Ваш стиль. Вы нарочно это сделали. Хотели дать мне понять, что это вы сочинили. Натянуть мне нос, показать фигу. О, я уверен, экспертиза подтвердит, что это его рука. Не удивлюсь, если он настрочил признание прямо здесь, сидя вот в этом кресле.

– Мистер Кремер. – Вульф протестующим жестом выставил руку ладонью вперед. – Если бы даже я согласился с вашим выводом, все равно возражал бы против истолкования моих намерений. Допустим, я дал вам понять, что составил этот документ, но сделал это, только отдавая должное вашему здравому смыслу и уважая ваши способности. Я хотел всего лишь дать понять, что мне ясно: вас не надуешь.

– Ага, говорите что хотите. – Кремер еще раз посмотрел на бумагу. – Вот тут сказано: «…потому что Ниро Вульф разъяснил мне, что нет никакой надежды скрыть совершенное мною злодеяние». Значит, у вас были доказательства. И веские, черт возьми! Какие?

– Этот вопрос был неизбежен. Если бы мистер Эйкен остался жив, мне пришлось бы на него ответить. Вам бы потребовались доказательства, и я должен был бы их представить. Но он мертв. Я не адвокат, но проконсультировался с адвокатом. Я не обязан предъявлять доказательства, в которых нет необходимости и которые невозможно использовать в интересах общества.

– В интересах общества установить, где и когда было совершено убийство.

– Нет, сэр. Это в интересах полиции, а не общества. Занятный пункт. Если захотите развить эту тему, вам придется предъявить мне обвинение, получить ордер на мой арест, добиться, чтобы прокурор возбудил дело, и пусть решают судья и присяжные заседатели. А поскольку мистер Эйкен мертв и имеется его признание, сомневаюсь, что меня признают виновным.

Кремер сложил листок, засунул его в конверт, а конверт спрятал в карман.

– Ну и наглец же вы все-таки!

– Ну, ничего, поглядим еще!

И с этими словами инспектор повернулся и вышел.

В 15.47 в кабинете собрались одна женщина и трое мужчин, не считая Вульфа и меня. Джентльмены, рассевшиеся в желтых креслах, состояли в совете директоров корпорации «Континентальные пластики». Дамой, расположившейся в красном кожаном кресле, была миссис Томас Дж. Йигер. Каждый из них держал в руках машинописную копию документа, полученного утром по почте.

– Нет.