Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Выйдя из лифта и убедившись, что все спокойно и на сей раз Фреду не понадобилось покрывало, я позволил своему взгляду праздно блуждать вокруг. Это место, безусловно, притягивало. Было бы интересно и поучительно в порядке эксперимента поселиться здесь и посмотреть, насколько быстро привыкаешь к подобной обстановке, особенно к парочке картин напротив двери…

Но я был на работе. Фред вальяжно развалился в кресле, обитом желтым шелком, и в руке у него я приметил бокал шампанского. А напротив, на диванчике, тоже с бокалом, расположилась дама, которая гармонировала с окружающей обстановкой гораздо лучше, чем Мег Дункан или Джулия Макги. Хотя справедливости ради надо признать, что их я не видел раскинувшимися на кушетке. Миниатюрная дамочка, сплошные изгибы, но по-настоящему приковывал взгляд изгиб полных губ ее большого, но не чересчур, рта.

Я подошел. Она протянула мне руку.

– Я вас знаю, – сказала она. – Видела во «Фламинго». Один мужчина чуть умом не тронулся, когда я призналась ему, что хотела бы потанцевать с вами. Мне пришлось присесть, чтобы не упасть в обморок, когда Фред сказал, что сейчас придет Арчи Гудвин. Вы танцуете умопомрачительно.

Протянутую мне руку я пожал, слегка. Мне уже доводилось жать руки пяти убийцам, так что одним рукопожатием больше, одним меньше, разница невелика.

– Я запомню, – пообещал я, – и если когда-нибудь буду вашим партнером, постараюсь не наступать вам на ноги. Я не помешал? Вы с Фредом старые друзья?

– О нет, я никогда его раньше не видела. Просто, по-моему, глупо называть мужчину «мистер», если пьешь с ним шампанское. Это я предложила выпить шампанского.

– Она положила его в морозилку, – наябедничал Фред. – А потом откупорила. Ну не пропадать же добру? Я небольшой любитель шипучки, ты знаешь.

– К чему извинения? Она зовет тебя Фредом, а ты ее как?

– Никак. Она-то велела звать ее Ди. Я просто тебя дожидался.

На кушетке, на расстоянии вытянутой руки от дамы, лежала кожаная сумочка, формой напоминающая сундучок. Я был так близко, что всего и требовалось нагнуться и ухватить ремешок. Ее холеная лапка дернулась, но поздно. Я уже завладел сумочкой. Когда я отступил на шаг и открыл сумку, любительница шипучки надула губки:

– Не очень-то любезно с вашей стороны.

– Я любезен, только когда танцую.

Доставая из сумочки предмет за предметом, я складывал их на кушетку. Только на двух вещах имелось ее имя: на распечатанном конверте, адресованном миссис Остин Хок, Нью-Йорк, Эдем-стрит, 64, и на водительских правах, выданных Дине Хок – адрес тот же, тридцать лет, рост пять футов два дюйма, белая, волосы каштановые, глаза светло-карие. Я сложил все добро обратно в сумочку, закрыл ее и переставил поближе к хозяйке.