Ниочёма - 4

— Давай, — потерянно кивнул наследник.

Спустя пять минут слуга вернулся с подносом. Составил на низкий столик всё потребное для кофейного ритуала: собственно кофейник, сливочник, сахарницу, вазу с печеньем. Налил первую чашку и протянул молодому хозяину. Тот взял, добавил сливок и сахара, отпил. Кофе и впрямь был великолепен. После него уже не тянуло хлестать коньяк залпом. Напротив, его хотелось смаковать, потягивая малюсенькими глоточками. Грустно улыбнувшись хитрости слуги, наследник отставил чашку на столик, глянул на вытянувшегося перед ним старика, велел:

— Спасибо тебе. Ступай.

— Одну минуту, Алексей Георгиевич, — поклонился слуга.

В его руках возникла небольшая шкатулка.

— Вот, батюшка ваш велел вам передать, когда его забирали.

Кабанов — младший открыл дорогой футляр. Внутри был мужской перстень с опалом.

— Родовой, — прокомментировал слуга. — Полагается носить на среднем пальце правой руки.

Под его взглядом наследник взял из шкатулки перстень, повертел в руках и надел на указанный палец. И тут же едва не оглох от рева, раздавшегося не то в ушах, не то прямо в голове:

— Что у вас тут происходит? Кто род под молотки подставил?

— Песцов, — безнадёжно махнул рукой Кабанов. — Теперь всему роду песец. Что он не взял, то другие растащат.

— Песцов, говоришь? — рявкнул голос. — Ну я сейчас ему устрою.

Голос исчез, а новый глава рода далеко не сразу осознал, что говорил нынче с самим Предком.

Посреди обширного огороженного штакетником двора перед внушительным двухэтажным теремом стояла просторная веранда в японском стиле. На веранде вокруг вполне европейского стола в удобных креслах расселась тёплая компашка: Песец, Лев и Уссуриец. Стол был расчерчен и отчасти покрыт странными для непосвященного цифрами и расчетами. Предки собрались у Песца на партию преферанса. Не то, чтобы они были так уж дружны, но кому не хочется развеяться, отдохнуть и потрепаться ни о чем?

— Пас, — сказал Уссуриец.

— Пас, — поддержал Лев.

— Два паса — в прикупе чудеса.

Сгрёб карты, скинул две лишних, нахмурил брови, поглядел в небо, поцарапал затылок лапой и, наконец, объявил:

— А была-не была, сыграем стоя. Шесть пик.

Аккуратно положил веер карт на край стола вверх рубашкой, азартно потёр лапы:

— Люблю я порой замутить что-нибудь этакое.

И зашел бубновым тузом, комментируя:

— Хода нет — ходи с бубей! Под вистуза с туза!

Загрёб одну взятку, другую, третью… На шестой прокомментировал:

— Ну, я своё взял. Остальное — ваше. Деритесь, котики.

Лев и Уссуриец возмутились было несказанным хамством, но тут аккуратная изгородь, окружающая двор, будто взорвалась обломками досок. В образовавшейся дыре возникла туша Кабана. Он скребанул одной ногой, другой, и начал было разбег.