Ниочёма - 4

Песцов отскочил от ограды метров на десять и принялся швыряться любимыми воздушными пулями, накачивая каждую из них по максимуму. С минуту в невидимый купол, закрывающий дом, бились конструкты. Всё равно, что батарея «градов» накрыла площадь размером с хоккейную площадку.

— Слабак! — громыхнул голос. — Струсил? Вали отсюда, мальчик! Я пришлю тебе фото твоей молодой жены под каким-нибудь африканским царьком.

Голос напрасно старался. Вывести Олега из себя у него не вышло. Да и отступать Песцов не планировал. Но ломиться в лоб на неизвестного противника было как минимум глупо. Маг принялся медленно обходить дом по кругу, пытаясь понять, против кого приходится сражаться. Получалось откровенно плохо. Дом стоял, как будто бы без особой защиты: бери и входи. Но при этом проломить оборону было не легче, чем щит высокорангового мага. Какая-то стационарная установка?

С задней стороны дома была еще одна калитка. Песцов попробовал зайти оттуда. И опять кто-то невидимый принялся за дело. Только на этот раз он решил сдернуть с шеи амулетик, в котором сидела Милка.

До сих пор домовая не влезала в разборки. То ли это было ей не по зубам, то ли не по чину, то ли еще что, но она тихо сидела в своём поместилище и носа наружу не казала. Но теперь, едва стоило неведомым татям задеть её саму, выскочила и заверещала:

— Ах ты клептоман! Ах ты мурло воровское! Да я тебя сейчас…

На секунду Олег подзавис, не понимая, что происходит. Но уже в следующую секунду сообразил: раз противника видит только Милка, значит… значит, против него играет нежить?

Открытие было потрясающее. Олег привык считать домовых и прочих кухонных трудолюбивыми, безусловно полезными и абсолютно честными существами. Здесь же нежить словно обезумела. Ох, поговорить бы по душам с тем, кто умудрился сотворить такую пакость! Песцов машинально почесал костяшки правого кулака, автоматически провел пальцами по родовому перстню.

— Хозяин! — вывел его из раздумья отчаянный крик Милки. — Хозяин, я его держу!

Олегу показалось, что рядом с домовой мутным силуэтом проявилась какая-то фигура. И он без раздумий и сомнений врезал с правой руки куда-то в середину зыбкого контура.

Громыхнуло так, что заложило уши. Резерв за секунду опустел больше, чем наполовину. Полыхнуло иссиня-багровым, кто-то пронзительно заверещал. Потом верещание сменилось причитанием, перемежаемым театральными стонами. В этот словесный поток вливались утешающие реплики домовушки. Олег прислушался:

— Что ты убиваешься? Хозяин добрый, честный. Заставлять не будет. Ты прежде кто был? Дворовый? Ну так и дальше будешь двором заведовать, следить, чтобы всё чисто да аккуратно было. А заслужишь прощение, так хозяин тебе имя даст и облик пожалует. Вот как мне.