Ниочёма — 2

А что до звуков, то, я уверена, что у него такая звукоизоляция, что можно будет орать в полный голос, и никто не услышит даже шороха.

Алёна двинулась к двери. Уже взявшись за ручку, она обернулась.

— Маш, а ты куда собиралась бежать, когда я к тебе прилетела?

— Да тебя спасать. Ты ведь сама призналась, что вполне могла рвануть к Олегу. Вот я и хотела тебя перехватить прежде, чем ты всё себе испортишь.

Алёна грустно улыбнулась.

— Я постараюсь почаще думать.

— Постарайся. Вдруг да поможет, — подмигнула Маша. — А теперь иди, мне надо красоту наводить.

Против обычного, Маша Каракалова забежала на вечерний чай без своей обычной спутницы. Ухватила со стола свою кружку со свежезаваренным чаем, заскочила с ней на кровать и уселась, поджав под себя одну ногу.

— Алёнка занята, — объяснила она.

Ну занята и занята. Допытываться Олег не стал. Взял свою кружку, тарелку со сластями и тоже устроился на кровати. Маша по старой привычке тут же пододвинулась вплотную, опершись спиной на плечо парня.

— Как экзамен? — поинтересовался он. — Как твоя нелюбимая теоретическая магия?

— Блестяще! — улыбнулась Маша. — Ты ещё тогда, в первый раз, так хорошо мне объяснил пару нюансов, что я дальше сама смогла разобраться. И вот закономерный результат.

Олег расплылся в искренней улыбке.

— То-то, как я погляжу, у тебя праздник. Нарядилась, красоту навела.

— А уж я-то как рада! Но красота — это по другому поводу.

— А по какому? Мне даже любопытно.

— По самому простому. Мне захотелось сделать тебе приятно. Ведь пацаны любят смотреть на красивых женщин. И чем женщина красивее, тем больше внимания ей достается.

— Есть такое, да, — признался Олег. — И спасибо. Мне и вправду приятно. Не так уж много людей что-то делали именно для меня. Пожалуй, кроме тебя да Веры, никто и не пытался. Я имею в виду, не за деньги, не по обязанности, а просто так.

Маша повернулась на кровати, удивленно всматриваясь в Олега.

— Я их не помню. У меня от прошлого почти ничего не осталось. Я живу сегодняшним днем и не вспоминаю о том, что было.

— Я даже не знаю, что на это сказать, — расстроилась Маша.

— А ты ничего не говори. Я не чувствую себя ущербным, мне этот факт не доставляет неудобства. Считай, что я родился девятнадцатого августа восемьсот сорокового года уже семнадцатилетним. Вот почти что таким.

— И у тебя ни родных, ни друзей, ни близких?

— Ну почему же? Друзей, правда, еще не приобрел, но вот родные появились. И даже близкие.

— Ты правда считаешь нас родными?

— А кем же вас считать? Вы родные и есть. И я очень надеюсь, что такими и останетесь.

— Но ведь Предки, они будут следить за соблюдением договора.

— Да. За формальным соблюдением. Но ты ведь прекрасно понимаешь, что соблюдение брачного контракта и хоть мало-мальская душевная близость далеко не одно и то же.