Нина

Иначе и быть не могло.

То, что она увидела, ей не понравилось. Лицо Корицкого изменилось, ушла непроницаемость, небрежность. Проступило нечто иное. Куда более глубокое, интимное. И…страшное. Пробирающее до дрожи, вызывающее желание немедленно прекратить начатое.

Нина видела такой взгляд. Такое выражение лица.

Иногда папа аналогично смотрел на маму. Когда те ссорились…

Или у Нины настолько обострились чувства, что она видит то, чего не может быть?

Но снова стало страшно. Она в руках знакомого незнакомца. В полной его власти.

И сейчас он недоволен.

- Я…

- Помолчи.

Она послушно замолчала.

Что происходит?

Дурное предчувствие закралось в душу. Неужели она так быстро прокололась? Нет, глупости…

Она не играла. Она на самом деле испытывала страх и смущение. И если перемотать запись в клубе, то и там её поведение было соответствующим. Не все шлюхи – давайте уж называть вещи своими именами, а благочестивое «эскортница» оставить для других случаев – рождаются с навыками. И не все сразу смелые и шальные. Откровенные.

Время замерло. Закристаллизовалось в вечности. Лишь остался оглушающий стук Нининого сердца.

- Продолжай…Олеся.

Чужое имя резануло слух. Вот она, её главная опасность сейчас. И Арс, и она сама понимали – не отзовется на него, тотчас возникнут подозрения.

Значит, продолжать.

Что ж…

Хватка на затылке не ослабла.

Он хочет видеть её лицо? Глаза?

Ладно…ладно…

Руки дрогнули, но Нина пошла дальше. Надо уже начать и успокоиться. Иначе только хуже будет, накрутит себя до предела.

Она снова погладила пах Константина и потянула за веревку. На нем, помимо светлой льняной рубашки, были свободные брюки. Их и надо будет снять. Или приспустить… Черт, она не знала!

А он всё смотрел. Изучал её реакции, её эмоции.

Нина и не планировала их скрывать.

Веревку развязала, почти наощупь нашла резинку и потянула вниз.

Ещё вниз…

Вместе с боксерами.

Неумело. Несмело.

Когда Нину резко вздернули кверху, она испуганно вскрикнула и инстинктивно подалась назад. Только кто её пустил…

Держали крепко.

А у Нины снова откат назад и мысли о том, какой же он высокий. Или у страха глаза велики? Сто восемьдесят два сантиметра составлял его рост. Она помнила.

- Ладно…черт с тобой, - с какой-то нерациональной злостью, сказал Корицкий и, развернув её, подтолкнул к кровати."

"Нина не успела обрадоваться, что их любовное знакомство не начнется с минета. Она не против оральных ласк. Очень даже за. Но не так… С толикой унизительного подчинения.

Её остановили у края кровати, когда она уже готовилась влезть на неё и лечь на спину. Не особо церемонясь с дорогим бельем, с неё сдернули пеньюар.

- Сорочку оставь, трусики снимай.

Ещё один приказ, от которого Нине сделалось дурно. И как-то жарко.