Никто и звать никак

— Что это такое?

— Это — благодарственная молитва, ее читают во славу Цеза муж и жена после обряда. Твои ответы помечены красным цветом. Тебе нужно прочитать это, чтобы не запинаться в храме. Но читаешь ты еще очень плохо, придется зубрить.

Учить слова я начала вечером. Это были своего рода клятвы друг другу и богу. Муж спрашивал — жена отвечала, потом — наоборот. Текст учился достаточно легко. Кроме того, можно будет и подглядеть в «шпаргалку».

Следующий день запомнился мне бесконечной суматохой, сбором вещей, посещением архива, где нас ждал солидный свиток пергамента, подтверждающий мою личность. По традиции, все документы оформлялись на пергаменте, а не на бумаге."

"По пути мы заехали в местную купеческую гильдию. Ригер ходил договариваться о месте в караване и возчике.

Следом мы отправились в храм. Помня о том, что я потеряла память и не умею читать, светлые братья терпеливо подсказывали мне слова. Они выступали в роли свидетелей — два брата в оранжевых балахонах. Обряд проводил брат в ярко-алом. Я даже не знала, праздничная ли это одежда или он выше статусом.

Иногда я приходила в отчаяние от того, сколько я еще не знаю в этом мире.

Сам обряд был достаточно простой и без вычурностей. Во всяком случае слова светлого брата звучали душевно, а не как речь дамы из ЗАГСа на моей первой свадьбе.

После обряда, объявив нас мужем и женой, светлый брат нанес мне татуировку узким штампом с парой сотен тонких иголочек на ладонь правой руки. У Ригера штамп был посолиднее и располагался на левой руке.

Их прокалили в каком-то горящем масле, дали остыть и крепко прижали к ладони возле мизинца. Было неприятно, но, в целом, вполне терпимо.

На моей руке появилась надпись — Ригер фон Крейг. Надпись Ригера гласила — Эльза-Калина фон Крейг. Впрочем, полюбоваться мне на них не дали. Смазали какой-то липкой мазью и, проложив татушку чистой тканью, обвязали руки алой атласной лентой, одной на двоих. На выходе из храма Ригер бросил в ящик для пожертвований пять золотых.

Брак — дорогое удовольствие.

В коляске мы доехали до дома, выдержали охи и поздравления Грины и до вечера проходили рядом с одной лентой на двоих. Снять её было нельзя! Нельзя и всё! Примета плохая!

Ленту нам разрезала Грина уже после ужина. Центральный кусочек ленты забрала себе — на счастье. Перебинтовала нам ладони чистой льняной тканью, пожелала счастья и деликатно удалилась на кухню.

В своей комнате я с удивлением увидела новое, очень красивое постельное белье. Даже не сразу поняла, откуда оно взялось. Только когда Ригер постучал в комнату, я поняла смысл новой вышитой простыни. Мне стало неловко, но он усмехнулся, достал нож и, чуть надрезав кожу сбоку от татуировки, капнул на простыню.