Никто об этом не узнает (СИ)

Даже как-то злость на неё исподволь стала сходить на нет.

Будь он на месте Рената, не задумываясь, послал бы ко всем чертям Шилова и вообще бы не парился. И пусть бы кто попробовал назвать его треплом. Но будь он на месте Рената, он бы в этот спор и не ввязался. Хотя тоже хорош, конечно, мог бы ведь тогда настоять, мог за шиворот вытащить этого дурака. Мог бы. Но не настоял, а теперь злился, правда, не столько на себя, сколько на Рената. Дунул он! Плохо соображал!

Одна надежда на это их «всё должно быть добровольно». Потому что какой бы Алёна ни была, но в этом отношении она не такая.

В столовой Ренат его окончательно взбесил.

— Я гляжу, у Мансурова всё идёт по плану, — довольно хмыкнул Кирилл, кивнув на соседний столик, за которым сидели вдвоём Ренат и Алёна.

Тот ей что-то рассказывал, очевидно, очень смешное, потому что она то и дело заливалась смехом. Максим напряжённо вслушивался, но в столовой стоял такой галдёж, что ни слова разобрать не получалось.

Ни к селу ни к городу вспомнилось вдруг, как они в субботу ходили в парк и она вот так же смеялась. И в кафе смеялась, только над его шутками. А теперь она так мило щебечет с его другом.

Неожиданно для него самого это его очень уязвило. Почему — задумываться он не стал. Просто накатила глухая, болезненная ярость.

— Макс! Маааакс! Ты чего не ешь? — потрясла его за плечо Кристина. — Ты что, уснул? Или замечтался?

— Неохота, — ответил он рассеянно и тут же подцепил кусочек мяса и отправил в рот.

— А глядите-ка на Шилова! Психует сидит, — хихикнула Диана.

За столом довольно заулюлюкали.

— Да, Ренатик у нас стратег! — одобрительно подытожил Ник.

— Крис, какого хрена ты её ударила? — вспомнил Максим.

— Что? — улыбка сползла с миловидного личика. Она непонимающе захлопала тяжёлыми кукольными ресницами. — Макс, ты о чём? Ты про доярку, что ли? Так она сама… вон, Ника пнула. Он ей ничего не сделал, а она размахалась копытами.

Максим перевёл взгляд на Лужина, тот заёрзал на стуле:

— Да я ничего ей не делал, пальцем не тронул. Крис правду говорит. Она просто дикая какая-то.

— Вот и не лезьте к ней. И ты, Крис…

Рядом опять раздался её смех, и тяжёлое, мучительное чувство заклокотало с новой силой. Аж физически стало больно где-то за грудиной.

Максим оглянулся, непроизвольно стиснул челюсти. Мансуров в лицах ей что-то изображал, гримасы строил, кривлялся. Клоун. Прямо в ударе он сегодня!

Чёртова перемена наконец закончилась, а боль и злость остались.

Максим еле сдержался, чтобы не выплеснуть всё, что кипело внутри на Мансурова. Но не при всех же. Тот ещё и хвалился, как ловко он развёл дурочку на свидание. Гады они, конечно, все, и Шило, и Ренат, и сам Максим. Никогда прежде он ещё не был настолько сам себе неприятен.