Никто об этом не узнает (СИ)

Кассирша молчала, но всем своим видом показывала, как раздражает её эта задержка. К тому же сзади уже успела выстроиться очередь.

— Я не могу найти деньги, потеряла где-то, — пролепетала Алёна, сгорая от стыда. — Я не буду брать.

— Что значит, не буду? А куда мы должны вашу тарелку девать? Кто-то, думаете, будет за вами есть?

— Можно тогда я потом занесу? — Алёна старалась говорить тихо, чтобы кроме кассирши никто не слышал.

Но та как назло стремительно набирала децибелы:

— Как это потом? Когда — потом?

— Завтра, — Алёне хотелось буквально под землю провалиться. Ей казалось, что все кругом смотрят на неё.

— А если не занесёшь? Я тебя даже не знаю. Впервые вижу. Вот сейчас поешь на халяву и уйдёшь с концами. Я где тебя буду искать? Или что, я должна буду из своего кармана платить?

— Вот, возьмите, — Стас перегнулся и сунул расшумевшейся кассирше три сотенных купюры и полтинник. Та мгновенно успокоилась.

Сели они вдвоём за дальний столик.

— Стас, спасибо тебе огромное, выручил меня, — поблагодарила Алёна.

Шилов отмахнулся:

— Подумаешь, ерунда какая. Ешь лучше, а то скоро перемена закончится.

Есть-то как раз и не хотелось, после инцидента у кассы аппетит пропал.

Она снова перетряхнула сумку — кошелька так и не оказалось.

— Где я могла его потерять, — пробормотала себе под нос Алёна. Потом взглянула на жующего Стаса. — Я тебе завтра принесу.

— Что принесёшь? — притворился он, что не понял, о чём речь.

— Триста сорок рублей.

— Даже не думай! — яростно замотал он головой. — Не возьму и обижусь.

— Но я ведь должна тебе…

— А ты что, — усмехнулся он, — всегда стремишься отдавать долги?

— Ну, конечно… хотя я обычно и не беру в долг.

— Ладно, — Стас с шумом отхлебнул горячий чай, — давай тогда сделаем так. Деньги мне возвращать не надо — это оскорбительно. Отдашь долг своим бесценным временем.

— Это как? ¬— не поняла Алёна.

— Ну… давай сходим куда-нибудь. Например, в кино. Сегодня вечером, например? Не бойся, ничего такого. Просто по-дружески сходим в кино, окей?

Идти куда-либо с Шиловым не хотелось совершенно. Не то чтобы он был ей неприятен, ведь если разобраться — ничего плохого он ей не делал. А сейчас и вовсе очень выручил. Но… было нечто неуловимое, что мешало согласиться с лёгким сердцем.

— Ну? — Шилов тронул её ладонь, и Алёна еле сдержалась, чтобы тут же, резко не отдёрнуть руку, поняв, наконец, что это за «неуловимое».

Его касания, даже мимолётные, были непереносимы, его близость вызывала безотчётное, но сильное чувство душевного неуюта.

На уроках это не так сильно чувствовалось, но там он особо и не рвался с ней общаться. Стас вообще казался зацикленным на учёбе — слушал учителей, ловя каждое слово.