Никто об этом не узнает (СИ)

Полночи после их поцелуя не спал, думал, терзался, как загладить вину…

— А кто, как думаешь, Шилову рассказал? — выдернул его из горьких раздумий Ренат.

— Да тут и думать нечего. Дура эта растрепала.

— Алёна? — удивился Ренат. — Она знала?

Максим отвёл взгляд в сторону. Ответил не сразу.

— Да я сам ей сказал.

— Нафига?!

— Да само как-то… пьяный же был, — пожал плечами Максим. — Но я её по-человечески попросил, чтоб никому. А она мало того, что растрепала, так ещё и нашла кому! Собственно, чего удивляться, если она и про отца всем растрезвонила.

— Вот овца, — сокрушённо пробормотал Ренат. — Наказать её надо за такой косяк. Кстати, а с Ником что делать будем?

— Ай, да пошёл он. Мне как-то в свете нынешних событий вообще на него положить.

— А с этой как поступим?

— Пока не знаю, — вздохнул Максим. — Я как-то в ступоре пока. Давай я сначала с Шиловом разберусь, а там и до неё очередь дойдёт.

— Вот, кстати, насчёт Шилова. Давай или я с ним буду биться, или ты сам, но потом. И вообще, ты же уже вломил ему.

— Мало вломил. И правая-то у меня годная.

— Ладно, — хмыкнул Ренат. — Пошли уже, Однорукий Джо, звонок вроде был.

На уроках Максим старался не смотреть в сторону Шилова и Алёны. Но всё же несколько раз поймал себя на том, что невольно наблюдает за ними. Даже прислушивается. Потом психанул, даже карандаш сломал. Сволочи.

Всё это настолько выбило почву из-под ног, что Максим никак не мог собраться с мыслями и включиться в занятия. Находился в какой-то прострации. По алгебре, как назло, навязали тест. Но тут выручил Ник Лужин, который уж не знал, как ещё замолить свои грешки — сделал оба вариант: себе и Максиму.

После уроков, как и договорились, собрались в мужской раздевалке."

"Спортивный корпус стоял обособленно от гимназии, хотя и сообщался переходом с основным зданием, но редко кто сюда заглядывал без особой надобности. Разве что уборщица. И что ещё удобно — раздевалка запиралась изнутри, поэтому все разборки и выяснения отношений обыкновенно устраивали именно там.

Максим пришёл с Ренатом. Кирилл Ладейщиков и Лужин увязались следом.

Шилов тоже явился не один — привёл за собой бэшек.

Драки, однако, не получилось. Шилов неожиданно заявил, что покалеченных не бьёт. Так и сказал:

— Не буду я с тобой, Явницкий, драться. Не по-пацански это — бить калек.

— Ты сейчас сам калекой станешь, — начал закипать Максим, хотя, в общем-то, запал у него тоже поиссяк.

Это утром гнев его подстёгивал, затмевая разум, а сейчас накатила такая опустошающая, чёрная тоска, что хотелось одного: замкнуться в себе, никого не видеть и не слышать. Казалось, он говорил, ходил, что-то делал, более или менее реагировал исключительно на автомате.