Никто об этом не узнает (СИ)

Максим затянулся, медленно выпустил дым, затем повернулся к другу и наконец с усмешкой ответил:

— Конечно, нет. Я в неё влюбился без памяти, — и тут же засмеялся.

Ренат сморгнул и тоже захохотал.

— Видел бы ты сейчас себя! — давясь смехом, Максим слегка толкнул его локтем.

— Над чем угораете? — на балкон выглянула Кристина.

— Да тут Макс сделал признание века.

— А какое? — заинтересовалась Крис.

И тут они услышали вопль. Спешно вернулись в комнату, но кричали откуда-то из коридора.

Вопль повторился.

Теперь уже всей толпой они выбежали в коридор.

Максим влетел в комнату напротив. Орал Ник. Точнее, уже не орал, а лишь скулил, зажимая нос и перемежая нытьё забористыми матами. Ворот рубашки и жилет были залиты кровью.

Кто-то из девчонок взвизгнул за спиной.

В первый момент Максим опешил — что тут вообще творится? Драка? Встревоженным взглядом осмотрел комнату. Увидел её, невольно выдохнул.

С виду Алёна вроде казалась целой и невредимой. Правда, вжалась в дальний угол и оттуда сверкала глазищами, потемневшими от гнева. И столько в ней было горячей решимости, столько внутренней силы, что это невольно притягивало. У него аж в груди ёкнуло. Прямо Зена — королева воинов. Даже дурой называть её не хотелось. И ни с того ни с сего вспомнились слова Рената: «Женщины в гневе — мой фетиш». Никогда Макс этого не понимал, а тут вдруг подумалось — да, что-то в этом есть…

О том, что произошло — в общем-то, и гадать нечего. Тем более зная Ника. Распустил руки и получил. И поделом. Очень хотелось добавить, чтобы в другой раз не был таким дебилом. Сказали же ему: «Не лезь». Да и вообще, как-то противно стало до невозможности.

Сексуального насилия Максим никогда не понимал. Не думал особо об этом, просто считал, что развести девушку на секс не так и сложно, порой даже и стараться не надо. Во всяком случае, ему пока такие, которых требовалось по-настоящему добиваться, аж из шкуры лезть, не встречались. Наоборот, нередко оказывалось достаточно взгляда и намёка. А порой намёки и вовсе исходили не от него. Но если бы вдруг попалась такая, которую он бы захотел, а она ему — от ворот поворот, ну… отступил бы, наверное. Другую бы нашёл. Ведь сколько их! Но уж точно домогаться не стал бы. Ни бегать, ни выпрашивать, ни тем более пытаться взять силой. Это как-то совсем уж надо себя не уважать.

Ну а столкнувшись с таким вживую, вдруг испытал омерзение. Такое тошнотворное, гадливое чувство, что остро захотелось одного: пусть все уйдут. И этот придурок Ник, и все остальные, и даже Ренат с Кристиной.

Они, конечно, ушли, но явно обиделись. Не поняли его, особенно Ник.

Да и Крис напоследок бросила, что он стал какой-то странный. И пусть.