Никто об этом не узнает (СИ)

* * *Аллу Геннадьевну ученики прозвали Аллочкой не из нежности, а издевательски.

Маленькая, кругленькая, как сдобная булочка, поначалу она вела уроки с горячим энтузиазмом и неизменно вызывала насмешки. Ну и пусть, думала она. Передовых людей во все века не сразу понимали, зато потом…

Её так и распирало от смелых идей, но директор подрезал крылья, ткнув носом в утверждённую программу. Она, конечно, приуныла, однако во сто крат хуже закоснелого начальства оказались ученики.

Классным руководителем Аллу Геннадьевну поставили к прошлогодним десятиклассникам, к «ашкам». И вот они, её подопечные, не то что подрезали, а с мясом вырвали эти самые крылья.

Они не хотели ничего. Не интересовались ничем. На уроки литературы приходили просто отсидеться, занимались своими делами, переговаривались вслух, хохотали, могли запросто встать и выйти из класса. О чём бы она ни рассказывала — её попросту не слушали.

Поначалу Аллочка ещё пыталась увлечь их, но тщетно. Эти «золотые детки» ставили свою классную буквально в ноль: не слушали, не замечали, игнорировали все её попытки достучаться до них.

Все они были «хороши», даже девочки. Сплошные фанаберии и апломб. Но самый несносный — Явницкий. Губернаторский сынок, вот уж настоящий чёрт. Распущенный, циничный, жестокий. От него, считала Аллочка, всё зло. Он задавал тон, и остальные подхватывали этот его настрой. Вёл он себя всегда развязно, а когда она, отчаявшись, стала срываться и повышать голос, Явницкий и вовсе преступил все границы дозволенного. Говорил ей при всех совершенно немыслимые вещи. Пошлые, дикие, которые нормальный человек никогда не скажет женщине, учителю… А его сочинения! Это же откровения извращенца.

Сколько слёз из-за него она выплакала за минувший год! Сколько ночей без сна провела! Сколько раз жаловалась директору, просила вызвать отца, повлиять, посодействовать. Всё без толку. И отец у него вечно занят, не до сына ему. А у директора позиция одна: ищите подход. А какой тут подход, если Явницкий злонамеренно изводил её? Причём учился, подонок, хорошо, даже отлично, не прицепишься, и любые выходки ему прощались.

Алла Геннадьевна раньше даже не подозревала, что способна кого-либо так ненавидеть. И в этом году всеми силами открещивалась от классного руководства в объединённом одиннадцатом, но кто бы её спрашивал? Навязали, как самой молодой, неопытной и потому бесправной.

А теперь, с этим слиянием, ещё хуже стало. Ученики как с цепи сорвались, и каждый урок неизменно превращался в балаган. Разнузданный словесный баттл. И вместо того, чтобы рассказывать о поэтах Серебряного века, Аллочка все сорок минут взывала к порядку.