Никто об этом не узнает (СИ)

— Беги, беги и не возвращайся! — полетело в спину.

«И не вернусь, — думала Алёна, опрометью сбегая с лестницы. — Ни за что не вернусь!».

Домой добиралась на такси. Не стесняясь водителя, рыдала в три ручья.

Как же так? Разве можно спорить о таком? Ставить на кон человека? Так подло играть его чувствами? Выходит, всё это: кино, ухаживания, комплименты, забота, беседы по душам — было фальшивкой? Сплошным обманом, циничным и жестоким?

И вдруг её осенило: Максим, он ведь просил её не встречаться с ними, но просил как-то скомкано, без разъяснений. Выходит, и он знал про этот спор? И тоже делал ставки? Или просто наблюдал? Интересно, как давно они поспорили? Как давно об этом знал Максим? До их первого поцелуя или после? Хотя какая разница? Даже если до, это ничего не меняет. Потому что если он такое допустил, если тоже способен на такую низость, то… слов просто нет.

И что ещё страшно — не сорвись сегодня Кристина в истерику, она бы так ничего и не узнала.

Вопросы и сомнения разрывали голову. Боль тисками сдавливала грудь. Никогда она ещё не чувствовала себя настолько униженной, точно её втоптали в грязь, липкую, несмываемую. И избавиться от этого мучительного чувства, казалось, просто невозможно.

И в школу она в эту злополучную больше ни ногой. Успокоится и придумает какие-нибудь убедительные фразы для отца, чтобы перевёл её как можно скорее из этого элитного гадюшника.

* * *Вечером отец вернул телефон. И это означало одно: он уехал. Всё…

И это хорошо, внушала себе Алёна, уливаясь слезами. Это хорошо, это правильно. Потому что забыть человека гораздо проще, когда его нет рядом. А забыть надо. Иначе как жить дальше? Ведь каждый раз, когда бы она его видела, сразу вспоминала бы об этом унизительном пари, о том, что влюбилась в чудовище, о том, какой доверчивой дурой была.

Нет, это очень хорошо, что они больше никогда не увидятся. Никогда. Только почему же от этого так больно…

Эпилог

Отец расстарался. Частных пансионов закрытого типа по стране не так уж много, но он выбирал, видимо, по расстоянию. Чем дальше, тем лучше.

Дед предлагал Максиму пожить у него, мол, с отцом он как-нибудь договорится. Однако дед тут явно переоценивал своё влияние. С тех пор, как он ушёл на пенсию, отец если и прислушивался к его словам, то лишь в самых незначительных вопросах. А так — плевать хотел и на старика, и на мать.

Максим это прекрасно знал, но в то же время понимал, что силой его тоже никто не сможет никуда отправить. Так что мог бы вполне покочевряжиться, но не стал. И даже не потому что отец предложил в качестве откупных ежемесячные вливания на карту. А просто вдруг осознал, что так будет действительно лучше для всех."

"В своей семье он всегда был чужим и никому не нужным.