Никто об этом не узнает (СИ)

Правда, чего именно он ждал — Максим и сам не знал. Просто наблюдал за ней. Один раз она оглянулась, потом сидела явно как на иголках. Занервничала? Вот и пусть. Нечего по барам со всякими шляться…

Тут Алёна поднялась и пошла в другой конец зала, где располагались уборные.

Максим сразу подобрался. Теперь, главное, её не упустить.

Не было её довольно долго. Он даже беспокоиться начал, но как только она вновь появилась, тотчас ринулся к ней."

"Надо её просто увести, силой уволочь отсюда, если понадобится. Пусть она думает о нём что угодно, сейчас это неважно. Лишь бы помешать им остаться наедине. Потому что, наверное, иначе он просто не сможет с этим нормально жить…

* * *Она не поехала. Она захотела остаться с Мансуровым…

Максим даже и не знал, что бывает так больно. В первый момент он просто опешил от неожиданности. Она хотела остаться с его другом? Выходит, она к нему, к Ренату, относится всерьёз. Что-то чувствует уже к нему?

Но как бы это ни било, как бы ни ранило, как бы ни подмывало бросить в лицо: «Ну и катись к нему» и уйти, Максим продолжал её уговаривать, просить, убеждать, требовать, наконец.

Потому что неважно, какое у неё там отношение к Мансурову. Это всё равно ничего не меняет, ведь ему-то на неё плевать.

Но она оказалась глуха и глупа, нестерпимо глупа! Не хотела ничего слышать, не хотела ничего понимать. Упёрлась и всё тут.

Максиму, казалось, что его попросту сейчас разорвёт от того, что не может до неё достучаться. Он едва не выкрикнул в запале всю правду про их спор. Да и выложил бы, конечно, потому что дошёл до предела и потому, что плевать уже было на всё, и на своё обещание, в том числе.

Но тут вмешался идиот-охранник. И дальше всё завертелось стремительно и сумбурно.

Максим и понять ничего не успел, как его грубо вышвырнули на улицу.

Скатившись со ступеней, он с разлёту приложился сломанной рукой об асфальт и задохнулся от боли. Поднялся, стиснув челюсти, чтоб не взвыть, затем выругался от души. Посмотрел на освещённый холл кафе за стеклянными дверями.

Алёны уже не было. Вернулась к Ренату…

Зато охранник стоял как неприступный страж на входе, скрестив руки на груди, и всем своим видом давал понять, что не пропустит. Мол, только сунься — ещё хуже будет.

Соваться Максим и не стал, показал ему bras d'honneur[7] и пошёл прочь.

Сначала медленно, тяжело, потом вдруг сорвался в бег стремительный и бесцельный.

Незаметно оказался в сквере, уже к этому часу опустевшем. И хорошо, что никого не было, — люди сейчас его не просто раздражали, а вызывали безудержную ярость, которая колотилась внутри, заставляя его бежать и бежать.

Остановился он внезапно, когда вдруг почувствовал, что выбился из сил.

Отдышался мало-мальски, чуть наклонившись вперёд и уперев руки в колени. Выпрямился, из груди вырвался полустон-полувздох.