Никто не услышит твой зов

Марк наклонился над стойкой и кашлянул, привлекая внимание старшего научного сотрудника Библиотеки.

— Да-да? — встрепенулась Томан и сняла очки в роговой оправе.

— Инга Бруновна, а вы знали Горелова? — прямо спросил Марк, подумав, что заходы издалека тут излишни.

— Аркашу-то? Конечно. Работали вместе над каталогом исторических писем и документов, — она отложила в сторонку томик и, сложив руки под подбородком, с любопытством уставилась на Голицына.

— А расскажите мне о нем подробнее? — попросил Марк, изобразив вежливую улыбку.

— Ах, Марк Юрьевич, хитрый ты лис. Не наука привела тебя сюда, а работа. Не так ли?

— Вы очень проницательны, — усмехнулся Марк. — Так что вы можете сказать о Горелове?

— Да что тут скажешь? Шок! Самый настоящий шок испытали мы все, когда его арестовали. Никогда бы не подумали, что он способен на такое. Всегда спокойный, вежливый, компанейский... А тут... — она махнула рукой и пригорюнилась.

— Никогда не замечали за ним никаких странностей?

— Да нет... — она задумалась на мгновение и будто нехотя продолжила. — Разве что за полгода до ареста он стал замкнутым каким-то что ли... Начал что-то бормотать себе под нос... Но кто из нас не разговаривает сам с собой? Я тоже разговариваю, особенно, когда вся в работе. А нам тогда доставили документы из Бостонского университета, мы работали над ними и днем, и ночью, чтобы успеть изучить их до отправки обратно!

— А с кем он больше всего общался из сотрудников? — продолжил неофициальный допрос Марк.

— Да он со всеми общался одинаково... Не скажу, что мы все были друзьями. Отмечали вместе праздники, ходили обедать, разговаривали о личном... Но чтобы назвать другом... Пожалуй, нет. У семейных людей дружба уходит на второй план.

— Но вы ведь не замужем..."

"— Как тебе не стыдно, Марк Юрьевич? — Инга Бруновна укоризненно глянула на него и горделиво подняла голову. — Не нашелся еще тот мужчина, что будет меня достоин.

— Не сомневаюсь, — поддакнул Марк, осознав, что сморозил глупость. — А ваши коллеги...

— Внизу, — бросила Томан и демонстративно отвернулась к экрану, показывая, что обиделась на глупого юнца.

Марк не стал продолжать разговор. Томан вечно летала в своих фантазиях, и, кажется, книги любила больше мужчин. На деле же не каждый мог справиться с такой темпераментной особой, и об этом знали все посетители Библиотеки.

Голицын вернулся в читальный зал, но за стол не сел, прошел дальше и углубился в лабиринт из стеллажей. Дойдя до дальней стены, обшитой стеновыми панелями, он отодвинул в сторону гравюру Талия Оболенского, и перед ним открылась кодовая панель. Он нажал на зеленую кнопку, и через минуту из динамика раздался бодрый фальцет:

— Инга Бруновна, вы ли это?

— Это Голицын, Евгений Михайлович, — ответил Марк.