Никто не хотел воевать

Там провели пятьдесят тысяч, целую армию отборных вояк. А здесь? Пару-тройку сотен каких-то ушлепков, если наберут, – прокомментировал предстоящее действо стоявший рядом боец, по виду явно из профессионалов.

После того как всех пленных, предназначенных для «парада», вывели из полуподвала, часовой громко обратился к кому-то из местного командования:

– А с этими что делать? Их, или лечить, или отпускать надо. Здесь они точно загнутся.

Дверь в местную «тюрьму» была широко распахнута и там прямо на полу укутанные в какое-то тряпье недвижимо лежали еще трое пленных. Один из них, впрочем, зашевелился, с трудом приподнялся и сел, остальные по-прежнему не подавали признаков жизни. Тот, который сел… Этот худой, даже изможденный, давно не брившийся и не стриженный человек показался Леониду знакомым. Он присмотрелся, но местный командир приказал закрыть дверь и отчитал часового:

– Твое дело охранять, а что с ними делать не твоя забота. А подохнут – не жалко, тремя бандерлогами меньше будет.

«Это же Богдан!» – Леонид, наконец, вспомнил, кого ему напоминает этот худой, патлатый и небритый пленный.

Последний раз они виделись где-то больше года назад. Нелегко сейчас было опознать в этом измученном доходяге Богдана. Леонид подошел к зарешоченному окну полуподвала и еще некоторое время всматривался в полумрак «тюрьмы», и у него рассеялись последние сомнения – то был его двоюродный брат. Леонид тут же поспешил к Грачу:

– Товарищ капитан!

Из бойцов никто не называл Грача по его армейскому званию. Такое официально-уважительное обращение сформировало у Грача ответное отношение к Леониду, нечто вроде отношения старика к непутевому, но нравящемуся ребенку. Леонид почему-то уверовал, что может обращаться к Грачу с самыми неудобными просьбами, как в случае его задержания в Луганске, и при этом в ответ он, как минимум не будет «послан». Грач сидел за столом в небольшой комнате, оборудованной по типу ротной канцелярии. Он корпел над бумагами, видимо, «подбивая» какие-то цифры.

– Чего тебе?… Денег еще нет, после обеда привезут, – Грач с явным неудовольствием оторвался от своих расчетов.

– Помогите пожалуйста! У меня тут брат двоюродный в плену, в подвале сидит, только сейчас его увидел. Он из Винницы, видимо под мобилизацию попал. Он там чуть живой, то ли ранен, то ли болен. Помогите его вызволить.

Грач недоуменно воззрился на Леонида, осмысливая услышанное, потом изрек:

– Ну, Малек, с тобой не соскучишься… Точно брат?

– Точно, его Богданом зовут, а фамилия Панасюк. У него и так со здоровьем проблемы, а тут… Умрет он в этом подвале. Помогите.

Леонид знал, что Богдан уже с полгода жил в России и шабашил по Подмосковью. Он не сомневался, что брат добровольно пошел воевать, ибо знал его взгляды и «чеченское» прошлое.