Никто не хотел воевать

– А я говорю искать! Мы что же за своих полегших здесь боевых товарищей не расквитаемся! Они ж тут так и останутся лежать, пока колорады не придут и в яму какую-нибудь их не побросают. Мы же их даже с собой взять не можем, чтобы похоронить по человечьи! Этого-то волчару похоронят, где нибудь в Рашке, да еще с почестями… Не один он воевал, должен быть у него второй номер. Если трупа нет, значит спрятался… Эй москаль! Выходи добром, легкой смертью умрешь, а если искать начнем… лютую примешь!

Леонид полностью пришел в себя, он все слышал, осознавал, обонял… Слышал, как прогибались половицы над его головой, ощущал, что лежит на холодном бетоне, обонял… До того он как-то не обращал внимания на то, что в подполе стоит страшная вонь. Что именно здесь гнило определить было невозможно. И если бы не ходящая над головой смерть он бы немедленно покинул этот «благовонный уголок». Звонок мобильника едва успел заиграть, как Леонид поспешно отключил его «звук» – это звонил Грач. Похоже, наверху не услышали этой мгновенной мелодии. Леонид не имея возможности говорить, негнущимися пальцами кое как отправил Грачу СМСку: Начинайте обстрел немедленно. Грач догадался, что Леонид не может говорить и в ответ тоже прислал СМС: Прячьтесь, открываем огонь…

Хоть и по карте корректировали огонь, определяя расстояние до брошенной фермы, но уже первый залп «лег» весьма точно. Наверху и рядом все гремело, рвалось, рушилось. Там бегали и орали:

– Клята вата!… Уходим скорее… наверное нас тут засекли, или этот гад на себя огонь вызвал…

– Может и вызвал… здесь он где то ховается… Вот бы его живьем зажарить!

– Та бис з ним, уходимо, як що стриляють, означае все одно прийдуть!

Обстрел продолжался, а голоса наверху смолкли. Леониду рано было радоваться, одна смерть отошла, вторая вот она сверху грохочет – свои же могли его похоронить под развалинами. Время для него перестало существовать. Обстрел продолжался минут пятнадцать-двадцать, а Леониду показалось, что он длится вечность. Наконец снаряды перестали рваться. Леонид откинул крышку подпола и вылез, хватая воздух широко открытым ртом… Внутренности толстостенного здания за то время, что он находился под полом, изменилась до неузнаваемости. Тот самый долгожданный воздух, который он глотал, словно жаждущий воду, казался насыщенным частицами пыли от обрушившихся с потолка штукатурки, перекрытий, битого кирпича… Местами крыша и перекрытия оказались пробиты насквозь, и через те пробоины просматривалось небо. Если стекол в рамах не было и до обстрела, то сейчас почти не уцелели и рамы и частично оконные и дверные проемы. Кучи мусора, в основном состоящие из битого кирпича, теперь громоздились повсюду. Из одной из таких куч торчала нога в берце небольшого размера.