Никто и звать никак

Я часто готовила рублёные бифштексы. Лезвие такого ножа — прямоугольник. Короткая сторона десять-двенадцать сантиметров, длинная, режущая — сантиметров двадцать-двадцать пять. И он довольно тяжелый.

Немного специй и соль, яйцо, одна морковина, пара кусочков белых сухарей, пол чашки свежих сливок и ощипанная курица. И маленький кусочек постной свинины. Грамм двести, больше не нужно.

Разделочных досок здесь не было. Все резалось и рубилось прямо на столе.

Белые сухарики обжарила на совершенно сухой сковороде до легкой золотистости и залила сливками — пусть набухают.

Для начала я сняла шкуру с курицы. Целиком. Это совсем не так сложно, как кажется. Я помогала себе черенком ложки. Кончики крыльев остались в шкурке, а кончики голеней я перевязала ниткой. Отложила шкурку и сняла мясо с костей. Кости отодвинула — они мне не понадобятся.

Взяла в обе руки по ножу и начала равномерно разрубать мясо. Делала я это достаточно ловко. Хотя моторика тела и отличалась от моей, но если не думать, а просто рубить, то все получалось. Мясорубки здесь не было и морковку я рубила вместе с куриным и свиным мясом. Размолов все в блин я ловко подхватывала широким лезвием фарш с краев, складывала его компактнее и начинала снова работать двумя ножами. Через некоторое время передо мной лежала кучка фарша довольно мелкой фракции. Конечно, это не настоящий галантин будет, но как одна из вариаций — сгодится. Можно вместо хлеба, или вместе с хлебом, добавить грецкие орехи, грибы или чернослив, можно курагу или фисташки, можно рюмочку коньяка или сухого белого. Вместо свинины можно взять говядину или телятину. Вариантов — сотни.

Белые сухари я просто размяла рукой и, сложив фарш в миску, туда же добавила размятый хлеб и сливки, соль, специи и сырое яйцо. Перемешала фарш, набила шкурку и зашила. На противне поставила ее в печь для хлеба и забыла примерно на полтора часа. Можно было, конечно, зашить в салфетку и сварить, но тогда не будет румяной корочки. Крат Партон не сводил с меня глаз. И пробу снимал сам, лично. Мне тоже достался кусочек. Остальное пришли пробовать повара с других участков. К ужину вторая курица отправилась на господский стол. Делал ее уже сам крат Партон под моим наблюдением.

Я думала, что для меня с введением нового рецепта что-то изменится. Но нет, вся обычная работа была на мне. Более того, к вечеру мне стало казаться, что крат мной недоволен… Никогда раньше он не заставлял меня выносить помой. Бочки были очень тяжелые. Нет, когда набиралась слишком много, он мог заставить отнести пару ведер. Но не тележку с бочками! Их, обычно, вывозили мужчины-рабы в конце рабочего дня. Все съедобные ошметки и остатки — на скотный двор, свиньям. А кости, грязную воду и прочее, что плескалось в другой бочке — к специальной яме.