Никто и звать никак

Тут мой муж подумал некоторое время и ляпнул:

— У тебя новое платье и ты хочешь, чтобы я оценил ткань?

— Ты снова не угадал!

Мыслительные процессы ускорились, на лбу появилась морщинка — муж думал!

А вот Найд, который редко днем приходил в дом, предпочитая бегать во дворе или валятся возле дверей кухни, ожидая вкусного кусочка от сердобольной Вальмы, неожиданно вскочил с подстилки в углу комнаты, подбежал к креслу и начал тыкаться носом мне в колени, меня сильно удивил. Хотя, думаю, что это просто совпадение. Найд, безусловно, очень умен, но не на столько!

Наконец до Ригера, кажется, дошло! Он несколько нервно сглотнул, очень робко положил мне на живот вторую руку и спросил:

— Калина, у нас будет ребенок?!

— Да.

Ригер закрыл глаза и, встав на колени, ткнулся носом мне в живот. Мне даже показалось, что он обнюхивает меня, как Найд! Он прижался щекой к животу и странным, каким-то сжатым голосом сказал:

— Правда, будет ребёнок?

Поднял голову и посмотрел снизу в верх мне в лицо.

— Думаю, да, Ригер. Похоже, мы привезли нашего малыша из отпуска…

Муж вскочил, подхватил меня на руки и закружил по комнате, потом уселся в кресло со мной на коленях, потом вскочил, не выпуская меня из рук и потащил в спальню. Все это время Найд совершал вокруг нас какие-то нелепые прыжки. И там, в спальне, оставив за дверью поскуливающего Найда, очень торжественно заявил:

— Ты должна больше отдыхать!

— Ригер, успокойся! Я совершенно здорова, я недавно проснулась и не нуждаюсь в отдыхе!

Он сел на край кровати, где уложил меня, взял мои руки в свои и сказал:

— Ты делаешь меня счастливым, моя радость… Очень счастливым!

И с этого дня начались мои мучения. Ну, точнее, сперва я не думала, что это — мучения. Все радовались новости, шталь Тагина прослезилась, даже Ранда смахнула слезу, когда мы им сообщили. Мы отпраздновали это событие вечером, со всякими вкусностями для всех обитателей дома и все было очень мило, но со следующего утра Ригер начал отжимать у меня управление хозяйством! Он ходил за мной следом, совершенно забросив свои дела, каждые пол часа напоминая, что мне нужно отдохнуть, в обед уговаривая меня «съесть еще кусочек». К нему дружно присоединились все обитатели дома, как только я садилась — мне тут же тащили подушки под спину, скамеечку под ноги и поднос еды или сладостей, если это было после еды… Каждая женщина считала своим долгом накормить меня и услужить, как будто я вдруг, резко, стала инвалидом! Самое неприятное было то, что Ригер перестал меня слышать! На все мои уговоры он только повторял:

— Да, дорогая! Как скажешь. Калина! Я понял, милая!

И продолжал делать то же самое! Сперва я думала, что это у него нервный стресс, но дни шли, заканчивалась вторая неделя, а все текло именно так… И я не выдержала.