Никто и звать никак

И имея огромное состояние она ни разу не предложила помощь, зато без конца требовала на стол деликатесы, делала замечания маме, что хозяйство нужно вести внимательнее, отрывала Ранду от работы. Маме тогда пришлось рассчитать всех слуг и тетушка причитала, что жить так, как мама — недостойно высокородной шталь. Ну, и так далее…

— Понятно. Но ты не волнуйся, мы не дадим шталь Тагину в обиду.

— Ну, думаю, что не дадим… Я несколько подрос с тех пор.

И он лихо подмигнул мне.

— Я думаю, Ригер, мне стоит переодеться.

— Зачем? Это платье очень тебе идет!

Он был искренне удивлен.

— Затем, что это платье — просто качественная шерсть. Оно домашнее, хоть и красивое. И вообще, с каких это пор тебя интересуют женские тряпки? — пошутила я.

— С тех пор, когда я обнаружил внутри этих тряпок тебя — сказал он очень серьезно.

Кровь бросилась в лицо… Это было необыкновенно волнующе и странно, но это не вызывало у меня отторжения. Ригер видел меня всякой, и в старых штанах, и в рабском рубище, и в роскошных нарядах и никогда особо не отмечал, что на меня надето. И этим он хотел сказать, что я ему нравлюсь любая, что ему всё равно, в какой я одежде. Пожалуй, это был первый комплимент и мне было приятно…

— Нита ушла, тебе нужна помощь с одеждой?

Лицо горело так, что я приложила руку к щеке. Помощь мне была нужна — шнуровка на платьях идет по бокам, самой неудобно… Вот только то, что раньше я бы восприняла, как само собой разумеющееся, сейчас меня смущало.

Ригер не так понял мое молчание:

— Калина, я не собираюсь приставать к тебе, если тебе это неприятно.

Я даже разозлилась на него! Ну, «э-ди-вот» и есть! Что я должна ответить? «Приставай Ригер, мне очень-очень приятно?!» Пока я размышляла над ответом, он успел нахмурится еще больше, встал, взял меня за руку и повел на третий этаж — вся моя одежда, естественно, хранилась там.

Переоделась я быстро, несколько минут потратила на выбор драгоценностей из шкатулки. Муж в это время вернулся к себе — сменить домашнюю суконную куртку на бархатный дублет.

В зал, где был накрыт легкий перекус для гостей, я вошла опираясь на его руку. Дама, сидящая рядом со шталь Тагиной была… неприятной. Да-да, знаю, что нельзя оценивать человека по внешности…

Немного старше матери Ригера, блондинка, когда-то — наверное, красивая. Сейчас тусклые серые волосы были уложены в сложную прическу. Лицо покрыто белоснежной маской из пудры или крема, но никакие маски не способны спрятать брыли и излишнюю полноту. Из-за брылей нижняя часть лица казалась бульдожьей. Декольтированное платье днем — это она зря. Да, декольте не слишком откровенное, но не утром же! Она даже не была слишком уж жирной, но шнуровка по бокам платья потрескивала и тонкий персиковый шелк морщился складками под грудью.