Помнишь, ты сказал, что я никто?..

Это одно из главных приказов моего отца.

Именно поэтому я резко прервала разговор и, пока горничная шла ко мне, я быстро удалила из телефона вкладки, которыми пользовалась и убрала любые следы того, что я заходила в соцсеть.

Я извинилась перед девушкой и попросила ее никому не рассказывать, что я брала телефон. Она кивнула, но я поняла, что горничная все расскажет. Уже скоро об этом станет известно моему отцу и я могу ждать наказания. 

А я и так сожалела о том, что воспользовалась телефоном. Лучше бы этого разговора никогда не было. Он меня разрушил.

Теперь по отношению к Тадео у меня была только ненависть.

Утро следующего дня началось как обычно, но, просыпаясь, я уже понимала, что этот день будет тем, в котором я рискну всем. Я дошла до грани и, отчаявшись, была готова ее переступить. Будь что будет.

Позавтракав, я, как обычно, пошла гулять по городу, но на нужном проулке резко свернула и зашла в полицейский участок. Там я попросила помощи. Сказала, что я уже совершеннолетняя девушка, но мой отец не отдавал мне мои документы. Я спрашивала совета, что можно сделать в таком случае и учитывая то, что я находилась не в своей родной стране. 

Я ожидала, что, возможно, меня отправят в посольство и уже там будет решена проблема отсутствия моих документов. Или, может, этот вопрос решится через полицию. Я думала, что папа не захочет иметь дел с правоохранительными органами и даст мне свободу.

А я этого еще не понимала.

Меня тогда до вечера оставили в полицейском участке. Я жутко волновалась, но все же надеялась на лучшее. Так продолжалось ровно до тех пор, пока я не увидела своего отца.

Судя по всему, он еще не успел покинуть Португалию, так как в Обидуш вернулся довольно быстро и по взгляду папы я поняла, что ничего хорошего меня ожидать не может. А полицейские, с которыми я до этого разговаривала, резко перестали понимать испанский и не реагировали на мои просьбы о защите.

Меня насильно отправили обратно на виллу и там я поняла, что такое настоящий ад.

Я всегда ощущала опасность исходящую от папы, но только этой ночью поняла на что он действительно способен. Мне казалось, что папа и убить меня может.

Походом в полицию я перешла черту. В любом ином случае информация об этом могла попасть к журналистам, а это, несомненно, бросило бы тень на репутацию семьи Агилар. Именно это вводило папу в ярость и он меня учил уму и хорошему поведению. Или же, нет, он просто срывал на мне злость.

Даже в первый свой удар вложил столько силы, что я тут же рухнула на пол и еще некоторое время не могла подняться на ноги. И ударил он в голову, из-за чего перед глазами потемнело и сознание поплыло, а на языке возник сильный привкус крови.