Никому о нас не говори (СИ)

— Я действительно по тупости оказалась на той заброшке, ваш охранник помог мне, когда я грохнулась в обморок. Потом я сбежала. А потом ты с этой татуировкой. И я никому и ничего не говорила. Если ты чего-то боишься, то я… — но на этой фразе я замолкаю."

"Вжимаю голову в плечи, а сердце пропускает удар. Тимур заносит надо мной руку. В нескольких сантиметрах от моего лица застывает его ладонь. Она действительно словно лапа коршуна: пальцы на ней чуть согнуты и скованы от напряжения. Будто бы сейчас с размаху вцепится в меня.

По лицу Тимура уже ходят желваки, а взгляд темнеет. В моей голове пульсирует только одна мысль: ударит или нет?

— Не. Лезь. Ты. Меня. Поняла? — шипит Тимур.

Две. Три. Пять секунд мы буравим друг друга взглядами. Нет. Горин больной на всю башку придурок. Я боюсь его. Боюсь, что сейчас ладонь, занесённая у меня над лицом всё же вцепится в меня. Но напряжение и молчание между нами режет возглас за дверью:

— Аня! Ань, ты здесь?

Соня! Меня выбрасывает из ступора. Я кидаю спасительный взгляд за спину Тимура, но успеваю просто немного дёрнуться вперёд. Горин ловчее и сильнее меня в сто крат. Ногой он резко отпихивает мой рюкзак в сторону старого шкафа, стоящего за дверью в углу. Резво хватает меня за ворот рубашки и оттаскивает туда же.

Я опять оказываюсь прижата к Тимуру. Он вдавливает меня своим телом в самый угол. Я будто бы попадаю в чёртово дежавю. Одной ладонью снова закрывает мне рот, а вторая ложится мне на талию. И сжимает её так, что мои глаза округляются от боли. Я дёргаюсь от неё, на что получаю предостерегающий шепот в висок:

— Только попробуй издать хоть звук.

— Аня! — голос Сони становится ближе.

— Ш-ш-ш, — почти беззвучное от Тимура растворяется у меня в волосах.

Я слышу, что дверь на цокольный этаж распахивается. Слышу шаги… Вот сейчас мне нужно набрать полную грудь воздуха и заорать. Хотя бы попытаться замычать. Соня найдёт меня, и всё прекратится.

Прикрываю глаза и делаю тихий, глубокий вдох. Тимур это чувствует. Он напрягается. Его пальцы сильнее прижимаются к моим губам и всё жестче впиваются в моё тело через фланелевую ткань моей рубашки. Горин впечатывает меня в угол. Я ощущаю, как колются заклепки на его куртке.

Открываю глаза…

И не могу издать даже писка. Запах, исходящий от Тимура, словно отдельная сущность, способная влиять на подсознание. Это запах натуральной кожи его куртки, смешанный с терпкостью его парфюма и чего-то ещё… такого сладкого, что, попав мне в лёгкие, он становится волной мурашек. От затылка до самых кончиков пальцев. По моим ногам прокатывается слабость.

Я просто стою и гипнотизирую кадык Горина, выступающие из-под ворота футболки чёрные линии татуировок. Замечаю надпись на латыни, набитую сбоку на жилистой шее.