Никому не скажем

— Зачем же ты вышла за него?

— Он предложил, а я согласилась.

Мне кажется? Или она тоже плачет? Ничего не вижу… Все расплывается.

— Чтобы отомстить мне?

— Нет. Чтобы не быть одной, Кит. Я так нечеловечески устала к тому моменту… Груз на моих плечах становился все неподъёмнее, и у меня просто не было сил тащить его дальше одной. А Саша, он… — пожимает плечами, — он просто взял на себя все мои проблемы махом.

— Ты любила его?

— Не так, как тебя.

Несколько долгих минут мы едем в полнейшей тишине. Я пытаюсь переварить полученную информацию, но ничего не выходит. Меня мутит. И если Еву я, кажется, понимаю, то отца… отца я понять не могу. В моей голове — миллионы вопросов, ответы на которые я вряд ли когда-нибудь получу.

— Послушай, не уверена, что могу вести дальше. Ты не против, если я где-нибудь тут припаркуюсь?

— Валяй…

Ева включает поворотник и, шмыгая носом, сворачивает к торговому центру.

— Если бы он не был уже мертв, я бы… — замолкаю. Потому что не знаю, что сказать в продолжение мысли. Я бы что? Убил его? За что? За то, что он сумел построить любовь там, где я облажался?

Оборачиваюсь. Ева осторожно паркуется и заглушает мотор.

— Я всю свою жизнь любил только тебя. И то, что случилось с Леркой… оно для меня ничего не значило. Я… просто сломался в тот момент. И мне нужен был кто-то, с кем я бы почувствовал себя вновь живым. Слышишь? Она никогда и ничего для меня не значила… — хватаю Еву за руку и разворачиваю к себе. — Все, что случилось — одно большое чудовищное недоразумение! Почему ты мне ничего не сказала? Почему не ворвалась в комнату и не устроила истерику! Не повела себя так, как на твоем бы месте себя повела любая другая баба?!

— А ты, почему? Почему так запросто поверил в то, что я — предательница? Впрочем… какая теперь уж разница, правда? Ничего не изменить. Одиннадцать лет прошло… Одиннадцать лет, Никита.

Ее слова меня душат. Или это что-то другое? Чудовищное понимание необратимости того, что случилось. Я нащупываю ручку, открываю дверь и едва не вываливаюсь на серый асфальт парковки. Ева остается внутри. И в этом определенно имеется какой-то смысл. Гребаная необходимость — прямо сейчас держаться от неё подальше… Потому что иначе — как знать? Я уже ни в чем не уверен. Особенно в адекватности собственных же поступков.

Где-то в стороне с громким утробным рыком оживает мотор машины. Отхожу с проезжей части, хотя желание быть вкатанным в асфальт — велико, как никогда. Прижимаюсь спиной к бетонной свае, покрытой черными и ярко-желтыми полосами, и поднимаю взгляд. Ева наблюдает за моими метаниями с поистине сфинксским спокойствием.

Поначалу мне кажется так… Но потом я замечаю то, чего не разглядел сразу. Слезы… Текущие по ее щекам слезы.