Никому не скажем

— Ладно, — Ева легко соглашается, улыбается не то чтобы уверенно, и мы вновь отдаемся танцу.

— Ева… тебе нужно найти время подготовиться к экзаменам, — упрямо повторяю через некоторое время. — Я слышал в деканате, что ты первая в списках на отчисление. Нельзя этого допустить.

— Ты же знаешь, что ничего не выйдет. Слишком много упущено материала. Да и не нужно мне это, Кит, пойми. Это бабуля хотела, чтобы я там училась… А мне самой это все чуждо и не интересно.

— Я тоже не в восторге, но это такой шанс! Мечта просто. Разве нет?

Ева останавливается. Освобождается из моих рук, подходит к елке и ведет указательным пальцем по круглому стеклянному шару.

— Ты кого в этом пытаешься убедить?

— В смысле? — настораживаюсь я.

— В том, что это шанс. Мечта… — Ева пародирует мои интонации, и мне все меньше нравится то, что происходит. — Разве ты об этом мечтал? А как же все твои программы… и коды?

— Это — несерьезно! Точно так же, как и твое желание пойти в долбанное училище!

— Почему? Потому что девушка Кита Кошелева не может быть ПТУшницей?

Открываю рот, но не нахожу, что ей ответить. Мне очень хочется верить, что она ошибается. Потому что я не могу быть таким, правда? Это все не может иметь для меня значения! Или…

— Тогда почему ты просто не заберешь документы? Зачем терпишь эти все…

— Унижения? — подсказывает Ева. — Иногда я и сама задаюсь этим вопросом. Наверное, потому, что бабуля никогда меня не простит, если я это сделаю.

— А если тебя выгонят, значит…

— Значит! Это другое.

Пытаюсь уложить в голове Евину нехитрую логику. И не могу.

Отрывисто постучав по косяку, предупреждая о своем присутствии, в комнату заглядывает отец.

— Кит, Ев, пойдемте ужинать. Марь Санна уже все приготовила.

Одно радует — хоть отец больше не говняется. Он, пожалуй, единственный человек из моего окружения, кто в курсе, с кем я встречаюсь. В остальном — мы с Евой не афишируем нашу связь.

Рассаживаемся. Ева вызывается помочь Марь Санне накрыть на стол и попутно выпытывает у той рецепты сегодняшних блюд. Окунает мизинец в соус и, слизав его с пальца, удовлетворенно качает головой. В брюках снова становится тесно. Ерзаю, отвожу взгляд и понимаю, что отец, как и я, наблюдает за Евой. Она это замечает тоже.

— Что? — спрашивает смущенно, ставя на стол корзинку с хлебом, — почему вы так на меня смотрите?

— Ты похожа на мать.

Ева удивленно вскидывает брови, но тут же неосознанно хмурится.

— Вы знали мою мать? Серьезно?

— Угу, — отец криво улыбается и принимается за еду. — Мы с ней в одной группе учились. На факультете международных отношений, конечно же. И даже недолго встречались.

— Да ладно! Ты же военную академию окончил, — тяну недоверчиво.

— Это потом я понял, в чем мое призвание. Целый год потерял и понял.