Никому не скажем

А что, если так будет теперь всегда? Меня охватывает озноб. Я выхожу из приложения, откидываю в сторону одеяло и, нырнув в кровать, укрываюсь им с головой. А потом зачем-то вновь тянусь к телефону. И найдя нашу фотографию с мужем в галерее, осторожно касаюсь ледяными пальцами его лица.

— Я не сделала тебя счастливым, да? Не смогла? Ты поэтому ушел? Или… Почему ты ушел, Саш?! Зачем? Видишь, сколько дров я без тебя наломала? Ты… осуждаешь меня? Или тебе все равно там… на небе? Я так по тебе скучаю, Саш…

Я реву белугой и не могу успокоиться. Образовавшаяся в душе пустота пугает меня просто до чертиков. Я старалась быть хорошей женой и, надеюсь, была ей. Но вот вдова из меня вышла никудышная… И, наверное, я должна испытывать вину по этому поводу, но я не чувствую. Напротив, в голове кружит навязчивая мысль, что я не мужу своему изменила. Напротив! Я изменяла с ним… все это время я с ним изменяла тому, кого на самом деле любила.

Любила больше, чем друга, отца или соратника. Любила страстно. Всей своей разодранной в клочья душой.

Утром, так и не сумев уснуть, еду в офис. Торчу там до упора, разгребая текучку, а потом отправляюсь на производство. К счастью, в цеху всегда есть чем заняться. Я переодеваюсь, прячу волосы под шапочкой и приступаю к украшению огромного пятиярусного торта. Это то, что действует на меня успокаивающе. Это то, что я люблю.

Я пытаюсь себя не грызть, но ничего не выходит. Мне кажется, я всех предала: себя, Сашу… И даже то чистое, светлое, что еще оставалось между мной и Китом. Сейчас я даже себе не могу объяснить логику своих поступков. Я словно в затяжном ненормальном аффекте. Мне бы выдохнуть. Остановиться и все обдумать. Но поздно. Тормоза отказали. Я спрыгнула в пропасть, забыв, что у меня нет крыльев. Их больше нет, да… Ничто не может остановить это падение.

— Мам, ты не заболела?

— Что? Нет, сынок. Все хорошо. Собирайся. А то опоздаем в школу.

— Я и на метро могу.

— Я отвезу тебя. Мне нетрудно. Только поторопись.

Допиваю свой кофе, отправляю кружку в посудомойку и бреду одеваться. У зеркала застываю — это действительно я?

Неудивительно, что Лена столько провозилась с моим макияжем перед вчерашней съемкой.

— Готов?

— Угу.

— Тебя точно больше не обижали?

— Ну, я же уже сто раз говорил, что нет.

— Ладно. Извини. Я просто волнуюсь, — заставляю себя улыбнуться, обнимаю Женьку, целую в макушку, и вместе мы выходим из дома.

Я как раз высаживаю сына у школы, когда у меня звонит телефон. Юлька!

— Привет. Ну, рассказывай, что случилось на этот раз?

— А что, я тебе звоню только, когда что-то случается?

— Ты не поверишь, но именно так, — улыбаюсь впервые за несколько дней. — Так что случилось? — повторяю вопрос.

— Что-что, — бурчит Юлька. — Нам на Ахматову привезли холодильник.