Никому не скажем

Поэтому я возвращаю трубку в карман и широко зеваю. И только потом до меня доходит:

— Слушай, а ты откуда знаешь, что Ева не могла до меня дозвониться?

— Потому что потом она, к счастью, догадалась позвонить на городской.

Свожу брови. Происходящее нравится мне все меньше. Во мне рождается странное неприятное чувство, будто я, сам того не желая, здорово налажал.

— Почему к счастью?

— Потому что ей нужна была помощь. И кроме тебя, я так понимаю, обратиться ей было не к кому.

— Помощь? — вскакиваю. — Что-то случилось?

— Ну, как сказать? Еве стало плохо на работе. Она потеряла сознание. В общем, я туда съездил, забрал ее и отвез домой.

Опять оседаю на кресло. Веду рукой, смахивая упавшую на глаза челку. Что тут скажешь? Предчувствие меня не подвело. Я действительно налажал. И мне даже думать не хочется о том, что было бы, если бы не отец. Тревога костлявой рукой сжимает мое запнувшееся сердце.

— Она точно в порядке? — сглатываю я.

— Говорит, что ничего страшного. Ссылается на усталость. И я надеюсь, что это правда, потому что вряд ли ты готов стать отцом."

"Несколько секунд тупо пялюсь на старика, в попытке понять странный ход его мыслей.

— Она не беременна.

— Ты так в этом уверен?

— Да. Если только с нами не случилось чудо непорочного зачатия. А вообще, спасибо, за помощь… Признаться, не ожидал после всего, что ты мне наговорил в вашу первую встречу.

Отец усмехается, отпивает из бокала и равнодушно замечает:

— Я навел о Еве справки и изменил свое первоначальное о ней мнение.

— Ладно…

Что тут еще скажешь? Отец — такой отец. Навел он справки… Качаю головой и бреду прочь из гостиной.

— Кит, ты уверен, что готов в это все ввязаться? Потому что, если для тебя это все несерьезно — лучше не начинай.

Ей и без тебя проблем в жизни хватает.

Ну, все удивительнее и удивительнее! Оборачиваюсь:

— Я уверен, отец. Спокойной ночи.

Я — дебил! Натуральный дебил. Стопроцентный. Забыл поставить будильник, и, как результат — опять три пропущенных от Евы. Лимит у нее, что ли, на эти звонки? Каждый раз три…

Вскакиваю с постели, одной рукой пытаюсь натянуть штаны, второй — прикладываю трубку к уху. Ну, что ж… Теперь моя очередь слушать гудки. Натягиваю свитер, несусь вниз. С грохотом открываю шкаф, хватаю первую же попавшуюся куртку и выбегаю из дома. Мы с Евой встречаемся уже два месяца, но никогда до этого я еще не был у нее. Наверное, нехорошо являться вот так — с пустыми руками, но я даже кошелек забыл взять. Останавливаюсь у замызганной овощной палатки, хлопаю по карманам. К счастью, в куртке находятся забытые, наверное, еще с того года купюры. Хватает на пару килограмм мандарин.

Дверь в подъезд открыта. Никаких тебе домофонов. В нос ударяет тошнотворный запах кошачьей мочи и ветхости.