Никому не скажем

— Я чем-то могу помочь?

Отец вытирает руки коричневым вафельным полотенцем, возвращает его на крючок и снова впивается в лицо Евы взглядом. Что он хочет там рассмотреть? Узоров на ней нет!

— Уже можно накрыть на стол. Но вы, наверное, устали на службе? Присаживайтесь, мы все сами сделаем.

— А ты не устала? — отчего-то возмущаюсь я.

— Я в норме.

— Не в норме! Она работает на двух работах, чтобы содержать себя и бабушку. А вдобавок еще и учится, — оборачиваюсь к отцу. Мне важно, чтобы он понимал, какая Ева на самом деле, ведь я не собираюсь от нее отказываться.

— Кит! Все не так плохо, как кажется на первый взгляд. — Ева смущенно улыбается и взглядом приказывает мне заткнуться. — На самом деле я даже люблю свою работу. По большей части…

— Значит, ты живешь с бабушкой, а родители…

— Отца я никогда не знала. А мать умерла, когда мне было шесть. Меня воспитывала бабуля.

— Которая сейчас попала в больницу?

Отец открывает ящик и достает приборы.

— Да… У нее сахарный диабет.

Удивительно, но наш совместный обед проходит неожиданно приятно. В самом конце отец даже хвалит стряпню Евы, и она лепечет что-то невнятное, смутившись почти до слез. А мне так странно видеть ее смущение. Со мной-то она ведет себя совершенно иначе. К тому же я понимаю, что за какой-то час отец выведал у Евы едва ли не больше информации, чем я — за все проведенное с ней время. Как-то так ненавязчиво и между делом… Умеючи.

— Фух, — выдыхает Ева, когда мы, наконец, снова остаемся одни. — Уехал! Я уж думала, это никогда не кончится!

— Почему? По-моему, все прошло просто отлично.

— Да… Но я совершенно не была к этому готова. Ты же говорил, что никого не будет!

— Я так и вправду думал. Ну, ты чего? — ловлю Еву в кольцо своих рук, веду носом по волосам. — М-м-м, ты так вкусно пахнешь…

— Это чем же? — сводит брови Ева, чутко улавливая подвох, скрытый в моих словах.

— Жареным беконом, — смеюсь я.

— Фу!

— А вот и не фу, очень аппетитно. Сейчас я кого-то съем!

Клацаю зубами, как тот волк в мультике, Ева визжит, отталкивает меня с непонятно откуда взявшейся силой и выбегает прочь из кухни. Несусь за ней. Она чуть притормаживает у лестницы, и я почти её нагоняю. В конце концов, на моей стороне преимущество — во-первых, я в курсе расположения комнат, во-вторых, мои ноги длинней, а шаг шире. Ева оборачивается и, все так же отчаянно громко визжа, взмывает вверх по лестнице.

— Ты идешь в верном направлении! — кричу ей вслед. Понимая, что проиграла, Ева поворачивается ко мне лицом и начинает пятиться по коридору.

— Если продолжишь в том же духе, упрешься в дверь моей спальни, — шевелю бровями. С губ Евы слетает испуганный смешок.