Никому не скажем

Как оказалось, я и сам здорово наломал дров, так мне ли ее винить? Но утихшая было злость снова возвращается, стоит только представить ее, домашнюю… в отцовском свитере. Принадлежащую ему, но не мне… И все. Опять накрывает…

— Давай, ты тут заканчивай, а я посмотрю, что можно убрать в кабинете.

Спускаюсь вниз. Медлю перед тем, как войти, но все же толкаю тяжелую деревянную дверь и проникаю в святая святых. Здесь тоже практически ничего не изменилось. Те же тяжелые шторы, тот же ковер под ногами. Шкафы… На дубовом антикварном столе — идеальный порядок. Никаких сваленных в кучу бумаг, лишь закрытый ноутбук и три рамки для фотографий. А вот этого я не помню. Беру ту, что стоит ближе ко мне. На фото беременная Ева. Она сидит в кресле, укутанная в плед, и задумчиво смотрит вдаль, как будто понятия не имеет о том, что прямо сейчас ее будут фотографировать. Я сглатываю. Трясущейся рукой возвращаю рамку на место и беру следующую. На этот раз передо мной постановочная фотография. И Ева, и отец, и даже маленький Женька глядят строго в камеру и улыбаются. Я редко видел отца после того, как ушел из дома, и на этом фото он выглядит совсем не таким, как его запомнил.

Более… живым он выглядит. Вот как. А на последней фотографии я. Да-да… Мой портрет, сделанный еще в начале моей карьеры для какого-то бизнес-журнала по случаю вручения мне премии «Стартап года». Прячу лицо в ладони и без сил опускаюсь в кресло. Я ничего… абсолютно ничего не понимаю.

Глава 13

Ева. Двенадцать лет назад.

Я просто не слышу, когда Кит мне звонит. Вокруг жужжат вытяжки, шумит миксер, переговариваются и над чем-то смеются тетки-кондитеры, а я из последних сил заставляю себя собраться и не уснуть прямо здесь, в цеху.

— Ева! Пойдем, перекурим? Никуда твои булки не денутся, — окликает меня Елизавета Марковна — старшая в нашей смене.

— Тесто сядет… — вяло протестую я.

— Не сядет. Давай. Тебе отдохнуть надо."

"Решительно киваю, стаскиваю с рук перчатки и плетусь из цеха вслед за всеми. Я не курю, и то, что для моих коллег перекур, для меня — лишняя возможность перевести дух. Выпить чаю и съесть какую-нибудь булку из тех, что по какой-то причине забраковали в продажу. В общем, передохнуть. Просто сесть на стул, вытянуть гудящие ноги и, откинувшись затылком на покрытую прохладным кафелем стену, провести вот так пару минут, ни о чем не думая.

Кажется, я все же уснула. Потому что упустила момент, когда тетки вернулись в подсобку. Расселись кто куда: кто на стул, кто на перевернутый деревянный ящик, включили электрический чайник.

— На, вот… Съешь котлетку. Совсем на тебе лица нет.

— Ой, ну, что вы, Елизавета Марковна…

— Ешь-ешь! Одни глазищи, вон, остались! Совсем тебя замордовали в этом институте.

— Да пусть спасибо скажет, что вообще куда-нибудь поступила.